Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 159

Глянув Андрею в глаза, дядюшка Джон усмехнулся:

— Вижу, я в тебе не ошибся. Да! Твои люди – парни бывалые?

— Более чем!

— И хаживали в море?

— Говорю же – моряки хоть куда! А уж рубаки… Впрочем – тсс!!!

— Славно! – грохнул хохотом собеседник. – Найдется и для них работа. Вот что, сейчас мне уже нужно на судно, а завтра… хотя нет – завтра ты к ведьмам… а потом капитана не будет… Вот что! В воскресенье приходи в эту таверну, если меня не будет, так спросишь дядюшку Джона, боцмана с «Провиденс»… Ты что подавился-то? Ром не в то горло пошел?

— Да нет, просто… везет мне нынче на боцманов!

Беглецы остановились на ночлег там же, в меблированных комнатах на втором этаже портовой корчмы «Ржавый якорь» – выигранных денег как раз хватало на пару ночей. Хватило бы и больше, но – по совету Рамона Кареды – Мартин Пташка благоразумно проиграл большую часть своего выигрыша своим внезапно вернувшимся оппонентам. И правильно сделал – иначе б этот ненастный дождливый вечер вряд ли б закончился столь тихо и благостно.

Громов и Аньеза спали на большой кровати, остальные рядом, на полу, не обращая внимания на богатырский храп Деревенщины Гонсало Санчеса – и проснулись лишь утром от колокольного звона.

— В церкви Святого Михаила благовестят! – пояснил заглянувший в каморку слуга – расторопный веснушчатый малый. – Хозяин спрашивает: что уважаемые господа постояльцы желают на завтрак?

«Господа постояльцы» возжелали на завтрак яичницу с ветчиной и краюху хлеба – причем и то и другое – с доставкой в номер, Громову не очень-то хотелось обсуждать свои дальнейшие планы в присутствии посторонних ушей. Тем более – приходилось говорить по-испански, что вызвало бы явное недоброжелательство и большие подозрения в лояльности славной королеве Анне.

Слуга принес яичницу на большой сковородке – одной на всех, не забыл и про хлеб, и вино, больше напоминавшее забористую ягодную бражку, чем, собственно, и являлось.

— Вот все наши деньги, – сунув руку в карман кафтана, Андрей высыпал на стол все оставшееся серебро – не так и много. – Рамон, Гонсало – пойдете со мною на рынок, купим одежду – самую простую, дешевую. А ты тем временем, – молодой человек посмотрел на Мартина, – спросишь у хозяина ножницы да обстрижешь Аньезу покороче, так, чтоб совсем походила на мальчика. А мы еще ей купим шляпу и жилет.

— Снова стричь? – в непритворном ужасе ахнула девчонка. – Но… вы же меня и так уже обкорнали дальше некуда. Страх какой!

— Ничего, – усмехнулся Рамон. – Волосы не голова – отрастут. А девчонка в нашей компании будет выглядеть слишком уж подозрительно.

— Уж потерпи, солнышко! – улыбнулся Андрей.

Деревенщина Гонсало же ничего не сказал, лишь ласково погладил Аньезу по голове своей огромной ручищей – утешил.

— Все сделаем, – заверил Мартин. – А ножницы я внизу видел – на гвозде висят.

— А можно еще помыться? – Аньеза смущенно махнула ресницами. – А то я пахну, как… Таз только и спросить да кувшин с водою.

Хмыкнув, лейтенант снова посмотрел на мальчишку:

— Спросишь, Мартин?

— Конечно! Спрошу!

— Ну вот и славненько.

Быстро собравшись, Громов, Рамон и Гонсало Деревенщина справились у рыжего слуги о дороге к рынку, вышли из корчмы и, повернув налево, зашагали по главной городской набережной, называемой Бэттери и застроенной симпатичными трех и четырехэтажными домами, своими узкими фасадами чем-то напомнившими Громову знаменитую стокгольмскую площадь Сторторгет. Здесь же, кое-где, среди пальм, виднелись котлованы и недостроенные остовы зданий, у которых копошились рабочие с тачками и мастерками.