Искушение Снежной Королевы - Татьяна Михаль Страница 17

— Они пахнут слишком сильно, — пробормотала я, чувствуя, как у меня слегка кружится голова от этого аромата. — У нас теперь не тронный зал, а парфюмерный бутик.

— Ага, — подхватил Умник. — Теперь каждый визит жениха будет сопровождаться стойким ощущением, что он зашёл не к королеве, а к очень отчаявшейся цветочнице.

Я, стараясь не задевать хрупкие цветы, прошла по тронному залу и покачала головой.

Слуги провозгласили о завтраке.

Я поспешила покинуть тронный зал.

В малой столовой меня ждало моё привычное, веками не менявшееся меню.

Снежная каша, по консистенции напоминающая замерзший цемент.

Бутерброд с замёрзшими морскими гадами. Они хрустели на зубах, как стёкла.

И ледяной чай, в котором плавала одна-единственная, вечная замороженная ягода, словно глазное яблоко, взирающее на меня с укором.

Я скривилась.

Моё нутро, согретое вчерашней ванной, возмущённо сжалось.

Оно требовало другого.

Оно хотело… горячего.

Ароматного какао, от которого поднимается горячий пар.

Яичницы, хрустящей по краям, с текучим золотистым желтком.

Горячего хлеба с маслом, которое тает и впитывается в хрустящий мякиш…

И джема. Сладкого, липкого, абрикосового или яблочного…

Я с тоской отпихнула от себя тарелку с кашей.

— Пломбир всё ещё в отказе делать что-то горячее? — спросила я у снегурочки-официантки.

— Да, Ваше Снежество. Он постоянно ворчит и проклинает горячую кухню.

Я вздохнула и отодвинула чашку с чаем.

Ледяная ягода зловеще подмигнула мне.

— Умник, — сказала я, глядя в пространство. — А что, если… найти Пломбиру помощника? Того, кто… специализируется на тёплой и горячей кухне?

Умник, доедавший свою порцию замороженного тунца, поднял на меня взгляд, полный немого ужаса.

— Ты хочешь завести в своём дворце… повара-пироманта? — уточнил он. — Того, кто будет ходить с факелом и сковородой по нашим хрупким ледяным коридорам?

— Он будет работать в том самом гроте! С усиленной защитой!

— Ага, а потом мы все будем есть то, что он приготовит. Горячее. — Умник с отвращением отодвинул свою тарелку. — Ты это представляешь? Пища… которая обжигает язык. Которая… пахнет. Не свежестью и морозом, а какой-то термообработкой. Это же варварство! Что дальше? Ты захочешь спать под одеялом? Или, мне даже думать об этом страшно, носить носки и вязаные шарфы?

— Но я этого хочу! — чуть не плача, выдохнула я. — Я хочу какао! И горячий хлеб с маслом!

— Слушай, — Умник перешёл на шёпот, полный мужской солидарности. — Может, ты Пломбиру просто прикажешь? Скажешь: «Пломбир, голубчик, либо ты делаешь мне омлет, либо я делаю из тебя снежный мяч для детских игр, который будут постоянно пинать и забивать тобою голы». Он быстро вспомнит, кто здесь королева.

Я покачала головой. Приказывать в вопросах вкуса — дело неблагодарное.

Холодец, сделанный под угрозой расправы, будет на вкус как слеза отчаяния.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Нужен специалист. Кто-то, кто любит своё дело. Кто дышит этим паром, этим жаром…

Умник тяжело вздохнул, словно на его мохнатые плечи легла тяжесть всех кухонных проблем мира.

— Ну, смотри, — предупредил он. — Только чтоб этот твой «специалист» не начал потом требовать на кухню оливковое масло и чеснок. А то мы тут все, включая ледяные розы, пропитаемся ароматами Средиземноморья. Я этого не переживу. Мне бы тунца замороженного доесть в тишине и холоде.