Девять хвостов бессмертного мастера. Том 5 - Джин Соул Страница 236

— Та вуаль не намокнет, – протянул Ли Цзэ, – которая уже намокла. Я верно угадал?

Мэйжун выбралась из пруда, размахнулась и влепила Ли Цзэ такую пощечину, что эхо разнеслось по всему саду. Министры охнули: подобное оскорбление царской особы каралось смертью! Мэйжун вскинула голову и удалилась величественно, несмотря на то что сзади за ней тянулся мокрый след.

— Ай, Цзэ-Цзэ! – воскликнул Янь Гун. – Ты молодец, додумался окунуть ее в воду! Иначе бы она никогда не сняла вуаль с лица.

— Нет, – качнул головой Ли Цзэ и потер щеку, на которой остался красноватый отпечаток ладони, – это действительно ответ на загадку о Цзяосяо. Мокрая ткань не может намокнуть, потому что уже намокла.

— Но для этого необязательно было бросать царскую наложницу в пруд, – пробормотал Зеленый министр.

— Ну… – смутился Ли Цзэ, – может, мне чуточку хотелось с ней поквитаться за ее насмешки.

— А она тебя знатно приложила! – хохотнул Янь Гун, глядя на красную щеку Ли Цзэ.

— Должен признать, – заметил Ли Цзэ и опять потер щеку, – если бы она ударила тебя, ты бы полетел кубарем. Эта женщина не только умна, но еще и очень сильна.

Министры поняли, что на «оскорбление царской особы» Ли Цзэ решил закрыть глаза. К тому же, положа руку на сердце, пощечины он заслуживал: с женщиной так обращаться никому не пристало, пусть даже и царю.

— Зато мы увидели лицо Мэйжун, – заключил Янь Гун.

Министры покивали и промеж собой согласились, что за такое личико красавице можно простить любые капризы.

[554] Портрет красавицы

След от пощечины держался на лице Ли Цзэ несколько дней. Янь Гун докладывал, что Мэйжун заперлась в покоях Хуанфэй и даже придворные дамы не решаются лишний раз к ней войти, настолько царская наложница разгневана. Янь Гун полагал, что гнев красавицы вызван тем, что лицо ее было открыто: загадки, которые она загадывала, должны были отсрочить этот момент или вообще сделать невозможным.

Верно ли отгадал Ли Цзэ, Янь Гун спрашивать не рискнул: евнух лишь поинтересовался, не простудилась ли Мэйжун после вынужденного купания в пруду, и красавица запустила в него подголовником. Страшно даже представить, что она сделает, если он спросит про загадки!

Министры настаивали, что нужно написать портрет Юйфэй и разослать его по Десяти Царствам, чтобы все узнали о царской наложнице. Они распорядились это сделать, не спрашивая позволения у Ли Цзэ, поскольку знали, что Ли Цзэ рассердится, если об этом заговорят в его присутствии. Но заговорить все-таки пришлось, когда стало ясно, что портрет красавицы невозможно написать.

Янь Гун собрал картины и пошел к Ли Цзэ.

Тот продолжал выстраивать будущую военную кампанию, принимая во внимание огненные снаряды, которыми пользовались племена Диких Земель. Целой плеяде ученых было велено раскрыть секрет зажигательного порошка и изобрести контрмеру.

— А, Гунгун, – устало сказал Ли Цзэ, отпихивая от себя карты Диких Земель и с некоторым беспокойством глядя на свитки под мышкой евнуха, поскольку принял их за какие-то эдикты, которые придется разбирать. – Что-то срочное?

— Юйфэй все еще сердится, – доложил Янь Гун, подходя к столу.

— Ее можно понять, – смутился Ли Цзэ.

— Конечно, ведь она больше не может загадывать тебе загадки. Теперь, когда ее лицо открыто… Она ведь красивая, правда?