Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 3

Сердце Торы чуть не выпрыгивает из груди. Она вглядывается в небо сквозь дымку городских огней:

— Отсюда не много увидишь.

— Может, там будет лучше видно? – Санти указывает на верхушку башни с часами.

— Предлагаешь туда залезть? – моргает Тора.

Санти пожимает плечами:

— Можем и залететь, если у тебя с собой ракетный ранец.

Тора смотрит на башню: в кирпичной кладке зияют провалы. Затея отзывается внутри: наконец то, что нужно. Она знает наверняка: ее душевные терзания сразу проходят, как только она оказывается там, где не стоит быть, там, где не захочет оказаться ни один здравомыслящий человек. Жалко, что не она это предложила. И сейчас Санти подумает, что она пытается его впечатлить.

— Я не полезу с тобой на полуразрушенную башню. Я тебя даже не знаю.

Санти уже шагает по траве.

— А насколько хорошо можно в принципе знать человека?

— Ну уж получше, чем мы с тобой знаем друг друга, – говорит она, догоняя его.

— Правда? – сомневается он. – А я думаю, мы всегда будем загадкой для остальных.

Торе занятно, как он провернул этот трюк, превратив шутку в серьезное обсуждение. По большому счету ей все равно. Впервые за весь вечер предстоит что-то занимательное.

— Почему ты так думаешь? – спрашивает она.

— Сужу по родителям. Они женаты тридцать лет, и отец до сих пор узнает о матери такое, что его потрясает.

— Да ла-а-адно! – тянет Тора. – А мама то же самое говорит про папу?

Санти, похоже, сбит с толку и смотрит на нее настороженно.

— А что?

— А то, что это классика. Мужчины так говорят, когда не хотят серьезно относиться к женщинам. «Ах, она такая загадка!» А на самом деле она последние тридцать лет только и делала, что говорила ему, чего хочет, а он просто не слушал ее.

— Может, твои родители такие, – хитро улыбается Санти.

— О нет. Мои родители знают друг друга как облупленные. – На улице холодно, Тора плотнее затягивает шарф. – Могут даже фразы не договаривать. Опускают целые диалоги, потому что знают, чем закончится тот или другой разговор.

Санти перепрыгивает через ограждение и протягивает руку Торе.

— Но это не означает, что они знают друг о друге все. Конечно, они знают про свои взаимоотношения, но только, как бы это сказать, с одной стороны.

Тора не обращает внимания на руку и лезет через забор сама.

— В смысле?

— В смысле, что они знают друг друга только как муж и жена. Они могут говорить и поступать с друзьями и даже с тобой так, как не позволили бы в отношениях друг с другом. – Он пожимает плечами. – Нельзя узнать кого-то полностью. Для этого нужно стать для другого человека всем, что невозможно.

Они стоят у подножия башни, изрисованной граффити: слои слов, выведенные маркерами и краской, нечитаемый палимпсест на десятке языков. Тора смотрит вверх. Башня выше, чем казалось. Санти глядит на Тору, словно ожидая, что она отступится. И это заставляет ее шагнуть сквозь неровный провал в стене.

Из одного мира в другой. Тора полагает, что Санти отстал, но ошибается, она слышит его дыхание – единственный звук, который существует сейчас во всей вселенной. Они смотрят вверх в темноту и видят точки света. Сквозь дыру на вершине, сквозь черепичные провалы мерцают звезды.

Тора ступает на полуразрушенную лестницу, которая завивается по внутренней стене. Она оглядывается на Санти: