Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура Страница 34

— Сансукэ-сан извинялся, когда похитил меня.

На станции Мия он бесшумно подкрался к Футабе и, зажав ей рот рукой, прошептал:

«Я не хочу причинять тебе вред».

Когда те скрылись из виду, Сансукэ рассказал девочке, что является названым братом её спутника. Узнав, что она наслышана о Кёхати-рю, он сперва удивился, но затем обрадовался: так дело пойдёт куда быстрее. Затем он поведал ей, что Гэнто-сай не вымысел и убивает он не только самих наследников, но и их семьи. Поскольку у самого Сансукэ были жена и дети, он не желал подвергать их малейшей опасности и намеревался положить конец этой кровавой борьбе за наследие. Сюдзиро был единственным из братьев, кто наотрез отказался бы явиться на встречу, потому и понадобилась Футаба.

«Прости, что втянул тебя в это», – извинился Сансукэ дрожащим голосом.

— Вот, значит, как всё было.

Сюдзиро, который тоже решился на кодоку из-за семьи, мог понять чувства брата.

— А ещё он меня отругал, что я участвую в таком, – немного обиженно пробормотала Футаба.

Узнав, что она здесь ради матери и что Сюдзиро знает об этом, поэтому и помогает, Сансукэ вздохнул: «Сю совсем не меняется».

А после этого пообещал, что сам доведёт Футабу до Токио, как только завершит битву за наследие.

— Это он совсем не меняется.

Кое-что изменилось: у обоих теперь были семьи. Но кое-что было и неизменным: сам Сансукэ. Ироха поджала губы. Наверняка она тоже думала об этом.

4

Разговоры вновь смолкли. Футаба задремала, а потом и вовсе заснула, тихо посапывая.

— Пришёл, – сообщила Ироха, открыв глаза.

— Сикура? – Сюдзиро приподнялся.

— Он о чём-то говорит с полицейскими. Ой…

— Что случилось?

— Сикура был военным?

Видимо, он рассказал о своей службе патрульным.

— Да, вроде. И Дзинроку тоже.

— И Дзинроку? Ну, рада за них. А мне пришлось смириться.

Наследники Кёхати-рю изучали только искусство убивать. Армия была бы для них идеальной работой. В то время как в полицию брали только бывших самураев со связями, военным мог стать кто угодно, даже вторые и третьи сыновья[36] крестьян и горожан. Только вот женщинам по-прежнему дорога туда была закрыта. Ироха говорила именно об этом.

— Пойду встречу Сикуру, – бросила Ироха и вышла из комнаты.

Она вернулась минут через десять, сзади шёл Сикура, на его лице отражались глубокое отчаяние и гнев, а в руке он крепко сжимал вакидзаси.

— Сансукэ… – пробормотал он, подсев к остальным.

Сикура изо всех сил старался сдержать переполняющую его горечь, отчего Сюдзиро почувствовал, как его охватила досада, а плечи бессильно опустились. Ироха опустила голову и закусила нижнюю губу.

— Он использовал Рокудзон по полной, – продолжил Сикура, голос его был похож на стон.

Невероятный слух и вытекающая из него способность двигаться бесшумно – вот что такое Рокудзон. Казалось, Сансукэ сделал ставку на то, чтобы укрыться в лесу, использовать приманку и нанести смертельный удар из засады. Об этом свидетельствовала и туша оленя, лежавшая неподалёку. И всё же он был повержен. Живот был вспорот, а горло пронзено не один раз.

— Не прощу.

Сжимая кулаки, Сикура думал о том, что Гэнто-сай, по-видимому, забрал все жетоны Сансукэ, включая тот, что был на шее. Он не смог устроить брату достойные похороны, но, стремясь хоть как-то почтить его память, срезал прядь волос и захоронил её в горах, а его вакидзаси забрал с собой.