Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким Страница 41

Тимоша притих. Он не отходил от матери, с ужасом глядя на забинтованного отца, которого он едва узнавал. Петровна помогала по хозяйству, но в избе висело гнетущее молчание, нарушаемое лишь стонами Матвея.

На третий день, когда жар немного спал, Матвей впервые заговорил о деле. Это было в его характере — думать о работе даже на пороге смерти.

— Ульяна... — его голос был хриплым, едва слышным. — Надо... надо в кузницу сходить. Посмотреть... что осталось.

Ульяна, которая как раз поила его отваром из малины, чуть не выронила кружку.

— Ты в своём уме? — вспылила она неожиданно резко. — Тебе лежать надо! Руки твои... Ты их хоть видишь? Какая кузница?! Ты неделю встать не сможешь!

Матвей упрямо мотнул головой, тут же поморщившись от боли.

— Надо... Там инструмент. Там... всё. Без этого мы зиму не переживём.

— Переживём! — отрезала Ульяна. Голос её дрожал, но не от страха, а от злости на его упрямство. — Зорька есть, заготовки и консервация, куры несутся. Проживём как-нибудь! А ты... ты себя угробить хочешь?

Она отвернулась к окну, пытаясь скрыть слёзы.

— Я не для того тебя из огня тащила, чтобы ты сейчас... — она всхлипнула.

Матвей молчал долго. Потом его огромная ладонь, та самая, что держала молот и теперь была перебинтована, нашла её руку и слабо сжала.

— Не плачь, — тихо сказал он. — Я не пойду. Лежу вот... Слушаюсь тебя.

В его голосе не было привычной иронии. Только усталость и что-то ещё... Благодарность?

Вечером, когда Тимоша уснул, они снова вернулись к этому разговору. Матвей уже мог сидеть, привалившись спиной к подушкам.

— Ульяна... Послушай меня. Я не о железе одном думаю. Я о нас думаю. О тебе. О сыне.

— Вот именно! О нас! А ты себя в гроб вгоняешь!

Он поймал её взгляд и удержал.

— Если я не восстановлю кузницу до снега... Мы не продадим ничего. Маслобойки проданы, но деньги ушли на семена и то, что ты привезла с ярмарки. Зерна мало. Соль. А у нас... только то, что в погребе да сарае.

Ульяна осеклась. Она вдруг поняла всю глубину ямы, в которой они оказались. Он был прав. Без кузницы они были просто семьёй с коровой и огородом. С кузницей они были кузнецом Фоминым и его хозяйкой.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросила она, садясь на край кровати и беря его здоровую руку в свои.

— Восстанавливать надо. Но не так... Не сразу всё. Стены можно новые поставить, это просто. Крыша... сложнее. Но главное — горн и наковальня. Если их спасти... Остальное приложится.

Ульяна задумалась. В её голове, привыкшей к кулинарным экспериментам, начал рождаться новый план.

— А если... если всей деревней? — спросила она осторожно.

Матвей нахмурился:

— Просить? Унижаться?

— Не просить! — горячо возразила она. — Предложить! Ты же для всех делаешь! Косы точишь! Лопат сковал на всю деревню! Кто тебе поможет? Да все мужики деревенские в кухне заинтересованы! За один день новую кузницу поставят! А бабы... Я с ними рецептами своими тайными поделюсь! Научу новым вкусным блюдам.

Матвей смотрел на неё долго и внимательно. В его серых глазах впервые за эти дни зажёгся огонёк жизни.

— Ты у меня голова... — прошептал он.

В этот момент Ульяна поняла: они справятся. Не потому что она сильная или он умелый. А потому что они вместе. И даже пожар не смог этого изменить.

Она напекла полную корзинку печенья и пошла по избам с просьбой и предложением. Угощала от души, обещала весной поделится семенами вкусных овощей, которые в деревне ещё не видели.