Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 419

— Ты-то, Федор, по пути не встречал его?

— Не, не встречал. Не думал, не гадал, что у вас тут эдак. А Зосиму старца просто так вспомнил – лестовки ему передать просили.

— А кто просил-то?

— Так, человек один…. Вейно! Ты, говорят, жениться решил? Ну! Чего покраснел-то? Дело хорошее. По весне надобно бревен нарубить – вам с Онфиской на избу.

О том, что сам артельщик Федор, недавно выбранный старостой, вспомнил про их избу, Вейно с гордостью сообщил суженой уже на следующее же утро, когда заглянул на обширный двор весьма присмиревшей после допросных дел книжницы. Тяжкой работой Василина девкам не докучала, изо дня в день молилась, ходила к старому жальнику, святому обетному кресту, клала поклоны истово, а все хозяйственные дела как-то сами собой делались – девки-то были не дуры. За Онфису радовались, загодя готовились к свадьбе, хоть и долгонько еще было ждать-то – в деревнях принято было жениться по осени, после завершения всех неотложных дел, к тому времени как раз сладили бы и избу. А для избы главное – лес, бревна. Надо выбранные заранее деревья подрубить по весне, чтобы соки не вытекли, да на летнем солнышке высушить, а уж потом и сруб класть – дело не столь уж и хитрое, артелью-то за день-другой управиться можно.

На дворе книжницы девки рубили дрова, таскали с проруби воду в больших деревянных ведрах. Увидев жениха, Онфиска не удержалась, бросила в снег коромысло, заулыбалась счастливо…

— Эй, подруженька! Ведра-то бери – старица на крыльцо вышла.

— Пошли, – быстро шепнул Вейно. – Провожу тя до реки.

— Ага!

Подхватив коромысло с ведрами, Онфиска вместе с другими девицами заторопилась к реке. Вейно оглянулся в воротах, поймав на себе пристальный взгляд книжницы, и, смущенно отвернувшись, поспешил скрыться с глаз.

— Гарпя! – зыркнув на девок, Василина подозвала служанку. – Вызнала чего про Федора?

— Вызнала, матушка, – с поклоном прошептала Гарпя.

— А ну, зайди-ко.

Вернувшись в горницу, книжница уселась поближе к жарко натопленной печке и махнула рукой служанке:

— Говори!

Перекрестившись, ушлая кривобокая Гарпя быстренько пересказала хозяйке все сплетни, что ей уже с утра удалось насобирать по деревне – конечно же в основном о Федоре, это нынче была самая главная новость.

— Говорят, Федька-артельщик прелестные рассказки сказывал про антихристово житье на той поганой верфи, с коей богомерзкие дела делать решил. Проклясть бы его, Федьку-то, матушка!

— Погоди, – злобно прищурилась книжница. – Бог даст, ужо проклянем. Токмо выждем, покуда успокоится всё… А потом гарь устроим! Устроим и уйдем… в леса непроходимые, в чащу – там новый погост устроим, про то, Гарпя, мне видение было! И ты, дщерь, в том селении новом у меня в первых помощницах будешь!

— Ой, матушка! – служанка озабоченно всплеснула руками. – Я же премудрость-то книжную не разумею!

— И нечего тебе разуметь, – поправив глухой черный платок, спокойно промолвила Василина. – Правду сказать, для простых-то баб в той премудрости – грех один. Достаточно того, что я древние книги ведаю – о том тебе и перескажу, чего же еще боле? Так что там Федор? Не выспрашивал ли чего про старцев?

— Про обоих выспрашивал, матушка! – неумело скрывая радость, доложила Гарпя. – И про нашего святого отче, Амвросия-мученика, и про Зосиму-старца.