Тень Элларии - Джулия Фокс Страница 42

— Завтра мы будем праздновать в особняке, — сказала она, даже не поднимая взгляда. — Приедут представители нескольких знатных домов, старые друзья семьи, послы и советники. Всё должно быть безупречно.

Я молча кивнула, уже догадываясь, к чему она ведёт.

— Поэтому… — матушка наконец посмотрела на меня, — твоих городских друзей приглашать не стоит. Это неуместно. Они будут чувствовать себя не в своей тарелке, да и окружающие — тоже.

— Я понимаю, — ответила я тихо, хотя на самом деле не понимала. Или, скорее, не хотела понимать.

Матушка улыбнулась и ласково коснулась моей руки.

— Это важный рубеж для твоего будущего, Виолетта. Потерпи немного.

Я кивнула снова и вышла, чувствуя, как внутри медленно нарастает странная тоска.

Завтра мне исполнится восемнадцать.

Меня будут осыпать комплиментами и дорогими подарками, обсуждать мою «партию» и пользу для королевской крови. Но тех, с кем я чувствовала себя живой, рядом не будет.

На следующее утро я проснулась задолго до рассвета. В комнате царила тишина, лишь птицы лениво перекликались в саду. Некоторое время я лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к собственному дыханию, будто надеясь, что вместе с новым днём во мне проснутся и новые силы, но ощущала лишь нарастающую тревогу.

Едва я поднялась с постели, в комнату одна за другой начали входить служанки, неся платья, ленты, коробочки с украшениями, флаконы с ароматными маслами. Меня усадили перед зеркалом, расправили волосы, начали расчёсывать и укладывать их, словно я была не живым человеком, а дорогой куклой, которую нужно подготовить к показу.

— Сегодня вы должны затмить всех, Ваше Высочество, — тихо сказала одна из девушек, закрепляя заколку с жемчугом. — Все будут в восторге.

Я слабо улыбнулась своему отражению. Из зеркала на меня смотрела красивая, нарядная девушка в светлом платье с тончайшей вышивкой, с аккуратной причёской и пустым взглядом. Только я знала, что внутри этой оболочки прячется растерянность.

К полудню особняк наполнился голосами. Во дворе заскрипели кареты, у ворот выстроились гвардейцы, в холле зазвучали приветствия, смех, шелест дорогих тканей.

Матушка встретила меня в большой гостиной. Она была воплощением аристократизма: тёмное платье, фамильная брошь, безупречная маска спокойствия на лице.

— Держись рядом со мной, — тихо сказала она, поправляя складку на моём рукаве. — Сегодня ты — лицо нашего дома.

И мы вышли к гостям.

Поздравления лились бесконечным потоком.

— Восемнадцать лет — золотая пора, — вещал грузный мужчина с серебряным набалдашником трости. От него пахло дорогим табаком и какой-то застарелой, недоброй злостью. — Самое время подумать о серьёзных союзах.

— Такая утончённость, — вторила ему дама в перьях, оценивающе оглядывая меня с головы до ног. Она ощущалась как кислое киви — резкая, едкая и неприятная.

— Ваша дочь — истинное сокровище. — Мы возлагаем на вас большие надежды, Виолетта, — улыбался один из советников, решивших погостить в Лиорене. Глядя на него, я видела лишь пустоту, точно передо мной стоял манекен.

Я благодарила, улыбалась, склоняла голову, повторяла заученные фразы, чувствуя, как они сами срываются с губ.

Матушка всё время была рядом.

Она ловко направляла разговоры, вовремя вмешивалась, мягко переводила темы, представляла меня «нужным» людям.