Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 426

— Так ты говоришь, Старов – хозяин добрый? – на всякий случай уточнил Андрей. – Значит, насмерть не мог забить. А если случайно?

— Не, – Евсеев отрицательно качнул головою. – Не мог. Елисей – нраву мягкого, то всем известно. Не вспылит никогда, слова грубого никому не скажет, а наказывает всегда – деньгой, и уж тут самой малости не спустит. Оттого-то многие у него не держатся, не привыкли. Да и глаз вокруг – не счесть, мертвяка не вывезти, место людное, Флора и Лавра церква, почитай, в двух шагах.

— Может, людокрады? – предположил полковник. – Иль у вас таких нет?

— Почему нет? – капрал пожал плечами. – Были. Украдут да продадут в татары. Одначе это все ранее надо было делать… или позже. К татарам-то давно дороги раскисли, на севере токмо еще стоят. Так на северах кому этот отрок нужон-то? Думаю, убили его. Зашибли сгоряча, або по пьяному делу… поясок на нем красивый был, баской, так, может, кому приглянулся. Народец сейчас такой – пришибут, и как зовут не спросят. А тело потом – в прорубь, по весне, может, где-нибудь вниз по реке и всплывет.

Выслушав капрала, Андрей задумчиво покивал:

— Мудр ты, Евсеич, и рассудил здраво. Я тоже к тому склоняюсь – что нечего искать. Однако в послании начальственном иное пишут. Вот, взгляни-ка!

Громов протянул письмо.

Покрасневший от похвалы капрал потупился:

— Неграмотен я, господин полковник.

— Не страшно, сам тебе растолкую.

Андрей в двух словах изложил содержание письма, не забыв поинтересоваться у собеседника, что тот по этому поводу думает. Капрал Евсеев, несмотря на туповато-молодцеватый вид и неграмотность, оказался мужиком вовсе не глупым, приметливым и по-житейски сметливым. Вот и по поводу пропавших отроков обещался везде поспрошать, послушать – знакомых у капрала было на посаде – прорва.

— И про обоз с пушками не забывай! – счел нужным напомнить полковник. – Нам его встречать да сопровождать скоро.

— Ну, уж пушки не шибко-то украдешь.

— Понимаю, что не шибко. И все же… Ты посматривай, Евсей. И мало ли – что-нибудь необычное на посаде случится – сразу обо всем докладывай.

Дул ветер, бросал в глаза мелкий злой снег, буранил совсем по-февральски, будто еще и не пахло весной. К приземистому амбару, на пристани, подошли двое, стукнули в ворота – из небольшой, вырезанной в тяжелой створке дверцы высунулся, кутаясь в куцый плащ, замерзший солдатик, посмотрел строго:

— Кто такие? Шумите чего?

Смеркалось. Один из путников, небольшого росточка, кривоногий, потуже запахнул армяк да жалостливо шмыгнул носом:

— Озеревские мы… заплутали. До посада далеко ли?

— Да рядом – вона! – расхохотался солдатик. – Глаза-то протри, лапоть!

— Так не видать же ни зги! Эко, пурга-то! Бог весть, куда сани править?

— Так по дорожке-то поезжайте! Тут всего полверсты…

— Ты бы показал рукою…

— Да ну вас…

Оп! Кривоногий резко дернул караульного за рукав, солдатик не успел и вскрикнуть, как прямо в сердце его мягко вошел длинный засапожный нож! Убитого проворно оттащили в сугроб.

— Один есть, – вытирая нож о снег, ухмыльнулся кривоногий.

Спутник его, высокий, с белесым, на левой щеке, шрамом лишь ухмыльнулся:

— Там еще тоже. Караул. Имена помнишь?

— Да не забыл…

Подбежав к амбару, кривоногий глуховато крикнул:

— Опанас! Иване! Тут бабка Мелентиха перевар принесла. Вы бы глянули – брать ли?