Медсестра. Мои мужчины – первобытность! - Наташа Фаолини Страница 44

Лия пытается приподняться, но тут же стонет от слабости и снова падает на шкуры.

Жар все еще держит ее в своих тисках.

Нет, она не сможет идти сейчас.

Снаружи снова слышен разговор.

Кажется, один из мужчин встает. Его шаги приближаются к пещере.

— Лежи! — шепчу я Лие. — Притворись, что спишь! Быстро!

Сама отползаю в свой угол, падаю на камень и закрываю глаза, стараясь дышать ровно, изображая глубокий обморок.

Сердце грохочет так, что, кажется, его стук слышен снаружи.

Шаги замирают у входа. Слышно, как отодвигается шкура. Кто-то заглядывает внутрь.

Несколько секунд звенящей тишины, во время которой я почти не дышу. Затем шкура опускается на место, и грубые мужские шаги удаляются обратно к костру.

Пронесло.

Но что делать дальше?

Лия слишком слаба, чтобы бежать или хотя бы идти, а ждать утра, когда меня поведут к Хозяину, а ее бросят здесь, нельзя.

Нужно что-то придумать.

Глава 28

Тишина после ухода одного из похитителей кажется оглушительной.

Я лежу неподвижно еще несколько долгих, мучительных минут, прислушиваясь к каждому шороху снаружи.

Камень подо мной все такой же холодный, воздух сырой и затхлый. Боль в затылке не утихает, но к ней примешивается острое, обжигающее чувство ответственности за себя и за девочку, Лию, дрожащую от лихорадки в темном углу.

Убедившись, что стражник не собирается возвращаться немедленно, я снова осторожно поднимаюсь. Голова кружится, но я опираюсь о стену, пережидая приступ слабости.

Двигаться нужно тихо, обдуманно. Каждый неверный шаг может стоить нам обеим жизни.

Подхожу к Лие. Она снова закрыла глаза, но дыхание ее остается частым и прерывистым.

Влажная шкура на ее лбу уже нагрелась.

Снова иду к влажному участку стены, снова смачиваю ткань.

Терпеливо, методично продолжаю обтирать ее горячее тело. Лоб, шея, запястья, подмышки. Это основы первой помощи при лихорадке, то немногое, что я могу сделать без медикаментов в этой проклятой пещере.

Оглядываю стены в поисках хоть какого-то источника воды.

В одном месте камень кажется темнее, влажнее. Провожу по нему рукой — едва ощутимая сырость.

Нахожу небольшой пучок мха, чудом выросший в расщелине. Он тоже чуть влажный. Отрываю его, выжимаю из него несколько капель прямо на потрескавшиеся губы Лии. Она инстинктивно облизывает их, слабо стонет. Мало. Катастрофически мало, но это хоть что-то.

— Лия, — шепчу снова, склоняясь низко. — Ты меня слышишь? Скажи что-нибудь.

Она снова открывает глаза. Взгляд все еще мутный, но в нем появляется проблеск осознанности.

— Холодно... — шепчет она.

Холодно? При таком жаре? У нее сильный озноб и это очень-очень плохой признак. Значит, температура продолжает ползти вверх, несмотря на мои усилия.

— Я знаю, милая. Потерпи немного, — говорю как можно мягче, укрывая ее рваной шкурой плотнее, оставляя открытыми только места для охлаждения. — Скажи, Лия, ты помнишь, как сюда попала? Кто эти люди снаружи?

Она смотрит на меня долгим, испуганным взглядом. Качает головой.

— Не знаю... Темные... пришли ночью... Больно было...

Темные? Это название племени? Или просто описание? И ей было больно — значит, ее тоже ударили? Или она была больна еще до этого?

— А... Хозяин? Ты слышала это слово? — спрашиваю осторожно, стараясь не напугать ее еще больше.