Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 470

— Любый, я одежку принесла…

— Вот славно! Давай… я сейчас за этим вот, в лес… – Вейно быстро натянул порты и рубаху. – А ты домой возвращайся, и коли про меня спросит кто, скажи – мол, на дальние лесные озера за рыбой отправился. Давно собирался, мол.

— Скажу… – прошептала Онфиса. – Только и ты мне скажи – это из-за Василины всё?

— Из-за нее. Самого господина полковника указание!

— А-а-а-а, – как показалось Вейно – разочарованно – протянула девчонка. – Что же ты мне сразу-то не сказал? А то удумал тоже – купаться… Всё сделаю, не сомневайся. А, может, и я бы сейчас с тобой?

— Нет, люба! Тут в тайности все надобно сладить, да потом господину полковнику доложити.

— Андрея Андреича и я уважаю.

— Не токмо из уважения, люба… Большая награда обещана! На трех коров нам с тобой хватит.

— На трех коров!!! – изумилась Онфиса. – Ну, с Богом, любый. А я уж скажу, как ты наказывал.

Поцеловав суженую, Вейно выждал, когда, взгромоздившись на коня, всадник вновь направится к тракту, и, обойдя жальник, зашагал следом, благо Глот ехал не торопясь, а потом и вовсе, свернув на лесную тропинку, взял коня под уздцы.

Святая книжница Василина заметила Онфиску еще издали – да девушка и не скрывалась, шла себе по тропинке, цветы на венок рвала да что-то веселое напевала… Господа гневила, псинища! Рази дело для девы – веселитися безбожно?

Молиться, молиться должна, поклоны класть, очей не поднимая, а ежели вдруг улыбнется устами своими греховными – так плетью корвищу, плетью! До крови похлестать, да голыми коленками – на горох, а опосля наложить епитимью суровую. Тако!

Тако и было бы, коли бы не схватили антихристы святого старца Амвросия. Ах, нету уж больше тех людей, что раньше, никто обычаи старины не блюдет благостно… Фелофей староста да Федька-артельщик – заработать деньги поганые норовят, а молодежь не за старцами – за ними тянется. Ох, в гарь бы их всех, в гарь! Гарь… Одна надежда – на святого Зосиму Гуреева, старца, что скрывался ныне в дальнем скиту… кому лестовки слали.

— Благослови, матушка!

В мысли свои невеселые погруженная, не заметила старица, как и пришла, да встретила у ворот верную свою служку, кривобокую Гарпю, сжала губы строго, как старице и положено:

— Пошто тя благословить-то?

— Молитву новую, святая мать, выучила, другу хочу – пусть Господь поможет. Самой-то трудно…

— Благословляю! – благостно прищурилась Василина. – Молитвы Господу угодны. Не то что песнопение да веселье бесовское… – книжница кивнула на Онфису. – Ишь, идет, щучина! Губищи кривит бесстыдно.

Гарпя охотно закивала, заплевалась:

— Дрянь девка, дрянь! Седни бесстыдница с Вейно-отроком, грят, у старого жальника купалась. Голые оба, святая мать! Грех, грех-то какой! Отроковицы нынче за берестой пошли – так этих греховодников увидали. Ох, матушка, рази так можно – без епитимьи-то?

— Погоди с епитимьей, – задумчиво пробормотала старица. – Где, говоришь, купались? У старого жальника?

— Там, матушка, там, – Гарпя закланялась. – Тамоку их и видали. Вот прям посейчас!

— Купались вдвоем… – себе под нос протянула Василина. – А обратно вернулась одна Онфиска, щучина. А Вейно, ирод, где? Он же в град антихриста ходит, беседы ведет… А вдруг… вдруг да задумал что супротив святого старца?

— Что-что, матушка?