Криндж и Свидетели Пиццы - Харитон Мамбурин Страница 52

— Цумцоллерн! — хрипло заголосила уже стоящая на карачках рыцарша, лапая себя за меч на поясе, — Друг мой!

— Он в порядке… — пробурчал я, подхватывая лежащее у ног полено с воткнутым в него метательным топориком, — … я невинных не обижаю. А вот тебя…

Видимо, женщина-агрессор даже сквозь щели на своем шлеме успела рассмотреть, что именно свергло её с рогатого друга, поэтому, кое-как поднявшись на ноги, дамочка изволила уронить меч на землю. А затем уронить и мою челюсть, заорав:

— Я сдаюсь, добрый сэр Арчибальд Дембельдорф! Я признаю своё поражение от вашей руки!

— Да? — недоверчиво спросил я под истеричное бычье мычание, — Неужели?

— Да! — твердо заявили мне в ответ, пытаясь снять с головы шлем, — Это была проверка! Я искала вас, заколдованный рыцарь! Искала, чтобы предложить свою руку помощи в поисках доброго волшебника! Теперь…

Я стоял с отвисшей челюстью, наблюдая, как дама сдирает с себя шлем, являя мне и миру вполне симпатичное лицо, увенчанное множеством хитро заплетенных тугих косичек русого цвета.

— … теперь, убедившись в вашей доблести, я точно не покрою себя позором в этом походе! — закончила она, — Меня зовут леди Полундра, Полундра Локбрук! Отныне мой меч принадлежит вам!

Ох-ре-неть…

Глава 9

Ментальный вандализм

Ленивый удар молотом превращает агрессивно пищащую человекоподобную мышь в барельеф на стене. Та была вооружена дубинкой с шипами, которые даже не смогли проколоть мои штаны. Шаг вперед, еще один замах, на этот раз ложный. Вперед выстреливает нога, отправляя еще одного крысюка в долгий полёт. Свирепый и ужасный бой идёт. Я печален и не собран, мне воняет.

— Сэр Криндж! Ваша доблесть не знает себе равных! — информирует меня рыцарша, мимо которой пронесся пнутый крысюк. Она фехтует еще с тремя, откровенно маясь дурью. Давно могла бы затоптать.

Грустно вздыхаю, обремененный своей доблестью. Воняет тут просто ну очень сильно.

— Ваша тоже, леди Полундра. Ваша тоже.

— Я счастлива слышать эти слова! — восклицает цельнометаллическая баба, без малейших усилий протыкая грустно пискнувшего гуманоида, — Да познают эти безбожные твари наш праведный гнев!

Мы зачищаем откровенно небольшое логово крысолюдей, воровавших зерно у местных представителей трудового народа. Тварюшки, куда более тупые чем те, с кем я уже сталкивался, вооружены дрекольем и ржавыми лезвиями, они худы, несчастны и совершенно отчаянны. Зачем они живут в Ромусе — не отвечают, предпочитая остервенело пищать, подыхая от наших с Полундрой ударов. Я тоже слегка умираю в этой засранной пещере, потому что ну очень сильно воняет. А еще нужно терпеть, пока рыцарша набалуется.

Очень нужно. Всем нам.

— Вы великолепны, леди Полундра. Для меня честь биться рядом с вами!

…головой о стену.

Мы уже неделю путешествуем вместе, одной дружной компанией, из которой периодически кто-нибудь выпадает, получая тяжелую ментальную травму. Чаще всего это Виверикс, за ним на втором месте иду я. Как у нас это получается? В смысле путешествовать? Спросите что-нибудь полегче.

Бык. Вы понимаете? Бык. Громадный бык. Очень большой и очень бронированный бык. Даже если оставить за рамками вопрос «как эта скотина может поддерживать ту же скорость, что и автомобиль?», останется еще один. Оно должно пылесосить траву целыми лугами, а затем спать по двадцать часов в сутки при такой растрате энергии. Вместо этого тварь по имени Цумцоллерн бежала за машиной, сбоку от машины, а иногда и перед машиной… столько, сколько было нужно. А еще она жрала деревья. Эта сволочь на привалах надгрызала их как бобер, но, тратя лишь по десятку секунд на ствол, а затем сгрызала, что упало, брезгливо оставляя за собой тонкие ветки и листья.