Земский докторъ. Том 6. Тени зимы - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 83

Слава Богу, заразных больных пока что в лечебном учреждении не было: кого-то вылечили, выписали, а кто-то отправился на погост. Увы, медицина не всесильна.

— А мы вот решили восстановить театральный кружок! — подметая пол, хвасталась Анюта. — Сами! Нам товарищ Нюра Резанович обещала помочь.

— Что ж, молодцы.

Работница ткацкой фабрики Нюра Резанович, активная и целеустремленная девушка, недавно возглавила уездный комитет комсомола и теперь вовсю создавала комсомольские ячейки в уезде, заодно опекая и «красных скаутов».

— Сами будем режиссерами, сами и пьесы выберем! — орудуя веником, продолжала Анюта. — Я вот думаю — продолжим Шекспира! Там и любовь, и интриги, интриги, интриги… А ревность какая? Ого-го! Вот, хотя бы Отелло…

Ревность… Интриги…

— Да, Анюта, Шекспир — это, конечно, хорошо.

Итак — тянуть время…

— Иван Палыч, тут к вам пациент, — заглянула в смотровую Глафира.

— Здравствуйте, доктор!

Вошел тот самый, высокий, в длинном темном пальто и надвинутом на глаза картузе. Соглядатай. Бледное незапоминающееся лицо, плохо выбритый подбородок.

— Братухе моему плохо, помирает, — нарочито громко произнес бандит. — Это, в уезде надо ехать… ДалЁко, за Ключ! У нас и подвода уже… Скажи всем!

Последнюю часть фразы соглядатай прошипел, словно старый, давно не чищеный, примус.

— Глафира, я на вызов, — надевая пальто, бросил доктор. — Анну Львовну, коли заглянет, предупреди.

На вызов, так на вызов. И что с того, что воскресенье? Врач же! Никто и внимания не обратил. Лишь Анютка Пронина проводила долгим взглядом…

У подводы, запряженной каурой лошадью, уже дожидались двое парней. Те самые, с одинаковыми лицами, в армяках и картузах.

— Садись, — приказал бледнолицый.

Один из парней взялся за вожжи:

— Н-но!

Быстро проехав проселок, свернули на ведущий в город тракт. Там, за кустами виделся черный автомобиль с закрытым пассажирским салом. Тот самый.

Возница остался с подводой, остальные вместе с доктором забрались в салон. И снова на глаза — повязка.

Зарычал мотор. Поехали, подпрыгивая на заснеженных кочках. Иван Палыч думал… Почему-то не выходила из головы Анюта, с ее Шекспиром, интригами, ревностью…

Ревность… А что, если…

Или все же с кем-то посоветоваться? Скажем, вечером зайти домой — ведь должен же он побыть и дома, с молодой женой, ведь не все же время в больнице! В конце концов, даже самые тупые бандиты должны понимать, что это выглядело бы весьма подозрительно.

Да, наверное, стоило бы все же посоветоваться. Тайно, в гостинице — с тем же Гробовским. Только вот как это сделать незаметно от соглядатаев? Иван Палыч подозревал, что, кроме этого бледнолицего, были еще и другие. У Хорунжего везде имелись свои глаза и уши.

У Хорунжего… А, собственно говоря, причем тут Хорунжий? Это ведь его непутевая любовница крутит свои дела за спиной у атамана! Тогда местных бандитских прихвостней явно используют втемную.

Как это могло помочь? Пока неизвестно, однако, нужно иметь ввиду.

Иван Палыч четко осознавал: в данном случае любовница Хорунжего и ее люди действуют скрытно от атамана и основной банды. Сами по себе. И вот именно этим и нужно было воспользоваться. Как? Думай, доктор, думай.

Между прочим, завтра последний день декабря! Воскресенье. Послезавтра Новый год, 1918-й! Гражданская война, красный и белый террор. Военный коммунизм, продразверстка, продотряды, разруха.