Бывшие. Кредит на любовь - Саша Девятова Страница 12

— Недавно снял? — не хочу с ним говорить, но не могу удержаться от колкости, пусть не думает, что он идеальный.

— Недавно купил, — коротко бросает он, подводя меня к двери. — Проходи. Располагайся.

Алексей толкает белую дверь со вставками из матового стекла, и передо мной открывается вид на спальню. Мою новую спальню.

— Спасибо, что хоть она не белая, — бурчу, думая, что он не услышит. Но он услышал.

— Ты имеешь что-то против белого цвета?

— Слишком он стерильный. Словно всей этой чистотой ты пытаешься прикрыть какую-то грязь, — вкладываю в слова весь накопленный заряд злости.

— Даш, у нас с тобой договор, — он смотрит прямо в глаза, и в его взгляде — стальной нажим. — Я предложил, ты согласилась. Понимаю, что я не святой, но не надо со мной так.

Он акцентирует на последнем слове, а меня ещё больше взрывает.

— По договору у нас фиктивный брак на год и раздельное проживание! А ты притащил меня сюда!

Хочется кричать, топать ногами, разбить что-нибудь. Но к моему великому сожалению у моего бывшего нет ни одной вазы.

— Ты плохо читала условия. Перечитай, когда отдохнёшь. Там есть интересные пунктики, тебе понравится, — его губы растягиваются в ироничную улыбку, но глаза полны усталости. Неужели он так хорошо играет? — Я свою часть выполнил. Теперь твоя очередь.

— Сволочь ты, Мухин…

— Вольский, — тут же поправляет он сквозь зубы, и я вижу, как напрягается его челюсть.

— Поменянной фамилии мало, чтобы измениться! Ты всё тот же Лёха Мухин! — вкладываю в слова всю накопленную желчь, наслаждаясь, как темнеет его лицо.

Жду холодной улыбки, стеклянного презрительного взгляда. Но нет. Его терпение лопается.

— А ты тоже не изменилась, Даш! — его голос срывается на резкий крик, и я инстинктивно отшатываюсь, Алексей делает резкий шаг вперёд, загоняя меня в дверной проём. — Гордая? Принципиальная? А маму на что лечила бы? На свои принципы? Ты бы до последнего тянула, унижалась везде, лишь бы не брать у меня! Залезла бы в микрозаймы! А время бы шло! Или ты думаешь, я не знаю, как это терять близких из-за денег?!

Он кричит. Его лицо искажено злобой, в глазах та самая дикая ярость, что так пугала меня в прошлом. Это не игра. Это настоящий Лёха.

Но так же быстро, как и вспыхнул, он гаснет. Отводит взгляд, проводит рукой по лицу. Его плечи опадают. Мухин отступает, давая мне пространство. В гробовой тишине слышно его тяжёлое, сбитое дыхание.

— Чёрт... — выдыхает он, сжимая переносицу. — Прости. Я не хотел кричать. Всё не так... Я не для этого...

Он не смотрит на меня. Ему стыдно. Этот резкий переход от ярости к раскаянию сбивает сильнее любой ледяной маски и нарочитого презрения.

— Я свою часть обязательств выполнил, — глухо повторяет он, поворачиваясь, чтобы уйти. — Отдохни. Если захочешь есть, холодильник на кухне.

Он уходит. Его шаги — тяжёлые, гулко отдаются по огромной гостиной. Я стою на пороге своей спальни, вся дрожа от адреналина. В ушах ещё звенит от его крика. И от слов, что прорвались наружу: «А маму свою на что лечила бы? На свои принципы?!»

Да, чёрт возьми! На свои принципы! Лучше бы я вгрызлась в землю, продала почку, пошла по рукам, но не брала у него ни копейки! А он... он специально подстроил всё так, чтобы у меня не было выбора. Сначала создал проблему пять лет назад, а теперь играет в благодетеля!