Развод. Любовь вдребезги - Анна Эдельвейс,Анжелика Дюбон Страница 29

— Да ты что, — Наташа чмокнула Матвея в лоб у меня на руках: — Как интересно у вас.

Наташа, крепкая, как гриб боровик в расцвете сил, поставила руки в боки, наблюдая за извивающейся пиявкой на полу Нонной:

— Как думаешь, Даша, добить мне это местное гестапо? — она наклонилась к Нонне: — Что же вас всех в 45-м не перестреляли?

— Наташа, едем. Максим может приехать с минуты на минуту, — я подорвалась, кинулась к сумкам.

— Ух ты. Пусть приедет до кучи. — Наташа внимательно всматривалась в Нонну, подтащила её к ванной, толкнула вовнутрь: — Иди, гадюка, холодненькое приложи.

Я уже была возле двери, пыталась схватить сумку, у меня у самой катились слёзы. Матвейка протянул к Наташе ручонки, она сгребла крестника в охапку, целовала его макушечку:

— Да мой же ты красавчик. Крестничек мой ненаглядный, поедем ко мне в гости? Тебя Павлуша ждёт. Все машинки выгреб, — ткнула в меня пальцем: — Дашка, обещай, сама за малыми будешь игрушки собирать.

— Наташа, пожалуйста, бежим скорее, Максим её, — я махнула головой в сторону Нонны, — прислал за мной смотреть. Чтоб я никуда не делась. А ещё он всю мою обувь спрятал. У меня только тапочки.

— Так, я не поняла. Он что, прислал вот эту пигалицу за тобой смотреть, — она с Матвеем на руках заглянула в ванную к Нонне: — И ты согласилась? Ну ты и днище!

— Наташа, пожалуйста, идём, — я ничего не соображала от ужаса. Сердце у меня зашлось, тарахтело пишущей машинкой. Никак не могла понять, почему Наташа медлит. Она что, не понимает, что сейчас заявится Максим и тогда мне не сдобровать. Уж я точно знаю, на что он способен. Чего стоило моё вчерашнее путешествие в подъезд полураздетой и зарёванной.

Я снова поскуливала:

— Пора, идём!

— Не надо никуда торопиться. Я и Максюше твоему нос и всё, что торчит ниже талии из его прекрасного тела — поломаю. Спокойно. Давай, возьми-ка Матвея, а я сумки возьму. Дарья, оглянись. Ничего не забыла?

— Нет, — я мотала головой, меня трясло, — Бежим.

— Куда? Стой, Дарья! — из двери появилась Нонна, прижимая полотенце к носу, — Максим уже едет.

— Спрячься, кудрявая, а то неровён час я тебе твой носик то доломаю. — Наташа говорила матом, это я рассказываю правильными, в смысле, печатными словами.

— Ты кто такая? — Нонна пыталась навести телефон на Наташу.

— Я то? В парке Горького видела скульптуру “ Девушка с веслом”? С меня лепили — Наташа шагнула в сторону Нонны, — Скажи Максику, захочет ко мне приехать, пусть заранее всё взвесит. Он знает, почему.

Все знали. Отец Наташки золотой олимпийский чемпион по гребле, брат чемпион, сейчас оба трудились в министерстве спорта, связей было побольше, чем у Максима. Два других брата были профессиональными хоккеистами. Наташа сама из себя представляла опасную боевую единицу.

— Всё, хорош трепаться, — Наташа подошла к Нонне, забрала у неё из рук телефон: — Моё селфи денег стоит. Я тебе на него разрешения не давала. Увижу в сети, башку оторву. Поняла?

Нонна прижимала полотенце к лицу, кивнула.

— Ответа не слышу! — грозная Наташа это кошмар, даже я её боялась, когда она злилась: — Ну?!

Нонна что то мяукнула, Наташа со всей силы хряснула её телефоном об пол, ещё и ногой припечатала сверху:

— Вот так с любым будет, кто мою Дашку обидит.

Мы уже вышли из подъезда, я, как была — в тапочках, ничего, по дороге заедем куда нибудь, купим балетки. Придётся у Наташи денег занять.