Развод. Любовь вдребезги - Анна Эдельвейс,Анжелика Дюбон Страница 42

А вот во вторых, случилось страшное. Наверное, от беременности меня мутило от запахов. Сейчас особенно сильно. Откуда то из под двери тянуло жареным луком. Тошнота подкатывала к горлу, я подскочила, взвизгнула:

— Простите, я на минуту.

Пулей вылетела к двери сбоку от входа, в туалет.

Маленькое помещение туалета на две кабинки и одну раковину встретило меня затхлостью. Я наклонилась над раковиной, включила холодную воду, брызгала в лицо. Мутить перестало, я всё ещё глубоко дышала. Ну вот, привет тебе, токсикоз. Я и в беременности с Матвеем периодически отдыхала над унитазом, вероятно и в эту беременность токсикоз не обойдёт стороной.

Подняла голову и вздрогнула. В зеркале над раковиной отражалось лицо девушки Ильи. Она прислонилась спиной к входной двери, как бы загораживая выход, злобно смотрела на меня:

— Решила за красивые глазки кафе у меня отжать?

— Я? — удивлению моему небыло предела. Мне её кафе было нужно в последнюю очередь. Духи со сладким, дешёвым, липким ароматом ванили смешались с запахами уборной, мне совсем поплохело. Вероятно, с беременностью все запахи снова обострились. Мутило снова уже не от жареного лука, а от ведьмы, стоящей напротив.

Я снова повернулась к раковине, включила холодную воду, плескала в лицо.

— А ты не прикидывайся. Я вижу, как ты своими наивными зенками на моего Илюшу хлопаешь. Не старайся, я сама такая. Так вот. Вали отсюда. Ни кафе, ни Илью не получишь. Поняла?

Она хлопнула дверью, вылетела из туалета.

Я сматывала бумажное полотенце, медленно промокало мокрое лицо.

Единственно, что я поняла: передо мной те же самые грабли, только на другой лад: две женщины, один мужчина и корзина недоразумений, где никто не может разобраться, что происходит. Да что же это такое! Ну, Илья Муромец, держись!

Я буквально фурией вылетела из туалета, об меня можно было спички зажигать! Только что, пару дней назад я пережила невероятную грязь из за предательских отношений с мужем. И снова чужая баба лезет своими сапожищами мне в душу, ломает мои планы, делая меня без вины виноватой!

Начёрта мне это кафе, Илья и перспективы снова быть лишней!

Я примчалась к столику, где Илья беззаботно поигрывл зажигалкой, с рычанием стала собирать бумаги на столе, передавая Илье файлы:

— Спасибо вам, гражданин Муромец. Прощайте. Заберите свои бумаги, дайте сюда тот листок, где моя подпись на заявлении, я порву его.

— Что случилась, Даша?

— Я вам не Даша, а Дарья Сергеевна. И пришла я сюда не отбивать вас у вашей девушки, а исключительно по деловому вопросу.

— Стоп, Дарья Сергеевна. Причём здесь моя девушка и поверь, я здесь исключительно из деловых соображений. Я работодатель, ты наёмный сотрудник, какая девушка?

Илья поймал мою руку, я уставилась на него, прошипела:

— Руки!

Он тут же отпустил меня, поднял обе ладони, чуть откинулся на спинку стула, нахмурился.

Я видела, как ехидно смотрит за мной из приоткрытой двери та в юбке, не смолчала:

— Та самая девушка, которую вы привезли с собой, господин Муромец.

— Никого я не привозил. Приехал исключительно на встречу с тобой.

— Э, нет. Для меня так вопросы не решаются. Вы уж определитесь, с девушкой вы пришли посидеть или работника нанимали.

Я сдула со лба прилипший локон. Ишь, крендель какой. Привык, наверное, глазки строить направо и налево.