Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская Страница 48

— В ближайшее. И ненадолго…

— Йес! — раздается за спиной, а сбоку доносится тихий облегченный вздох.

На перекрестке машина разворачивается. Через полчаса мы оказываемся напротив входа в один из самых дорогих и красивых ресторанов Питера. Я не могу отделаться от навязчивой мысли, что обычный обед превращается в свидание. Но Макс счастлив, воодушевлен, и я не хочу портить ему остаток дня.

* * *

Историю Маргариты Андреевны, Власа Эдуардовича и хулигана Фила можно прочитать в книге "Диагноз: так себе папа"

Глава 13

— Эх, сейчас бы горячего супчика, — вздыхает сын, без энтузиазма листая меню. — С вермишелью. Как мама дома готовит.

— Хм, я бы тоже не отказался, — поддерживает Данила, искоса поглядывая на меня, словно мы не в ресторане, а дома за обеденным столом.

В его взгляде столько нерастраченного тепла, дефицита домашнего уюта и покоряющей нежности, что мне хочется спрятаться от него. Разве он имеет право так смотреть на меня? Как будто у нас когда-то была настоящая семья. Как будто мы до сих пор любим друг друга. Как будто я его единственная женщина. И мать его родного сына.

Но это все иллюзия.

Я опускаю голову, хмуро уткнувшись в перечень блюд высокой кухни. Неудивительно, что Макс не может ничего выбрать, ведь привык к обычной пище без изысков. Мой мужичок непритязателен в еде, у него всего два требования — сытный обед и обязательно что-нибудь сладенькое на десерт.

— Могу предложить вам кокосовый крем-суп с морковью и козьим сыром, — с напускной любезностью вещает длинноногая официантка, будто только сошедшая с подиума.

Макс и Данила, как по команде, многозначительно переглядываются, синхронно сводят брови к переносице и в унисон чеканят:

— Нет.

Я с трудом проглатываю легкий смешок. Растерянное выражение лица девушки бесценно, особенно когда Богатырев добивает ее по-армейски четким, строгим приказом:

— Нам суп с вермишелью.

— На курином бульоне, пожалуйста, — вежливо поддакивает Макс.

— Неужели в ресторане такого уровня не найдется повар, способный закинуть макароны в воду? — звучит строго, с нажимом.

— Я спрошу на кухне, — сдается официантка под напором непреклонных мужчин. — Что-нибудь ещё? — и вопросительно косится на меня.

— Кофе. Американо. Без сахара, — отрывисто бросаю, возвращая меню. — Все.

— Подождите.

Жестом подозвав привлекательную девушку к себе, Данила что-то пылко нашептывает, касаясь рукой ее талии. Она активно кивает, посылает ему очаровательную улыбку и, жеманно поправив передник униформы, уходит счастливая и удовлетворенная.

Я неосознанно сжимаю в руке столовый нож, провожая ее убийственным взглядом. Богатырев забирает у меня приборы, накрывает мою ладонь своей и, поглаживая пальцы, тихо, насмешливо рокочет:

— Что опять не так, Колючка?

— Ты заигрывал с официанткой, — выпаливаю прямо в лоб, как привыкла. Таким тоном, будто это не вопрос, а констатация факта.

В ответ гремит раскатистый смех. Я высвобождаю руку из его хватки, в которой мне неправильно тепло и приятно.

— Ты мне льстишь, Ника. Пара купюр с городами России гораздо привлекательнее моей помятой рожи. Я всего лишь мотивировал ее работать шустрее, а ещё заказал кое-что для тебя. Надеюсь, ты не будешь против.

Вскоре нам приносят горячий ароматный суп, а ещё через минуту лично мне подают сырники с клюквенным соусом. Я любила их раньше, но со временем они стали стойко ассоциироваться у меня с первым свиданием с Даней в кафе, и я возненавидела их. Так же, как и его.