Ань, я (не) твой усатый нянь! - Мира Цветова Страница 5

Сажусь за документы, пытаюсь в них разобраться…

Но меня накрывает слабость, в глазах двоится.

Похоже, температура поднялась ещё выше.

Голоса окружающих доносятся будто издалека.

Борис активно обсуждает что-то со своими коллегами, потом вдруг обращается ко мне:

— Карина, вы всё проверили? Можно подписывать?

— Я Екатерина… наверное… мне нужно ещё немного времени…

— У вас было достаточно времени, не разочаровывайте меня, Карина, нам пора заканчивать!

Я не успеваю ответить.

Двери переговорки открываются, и внутрь заходит Анюта, которая держит за руку…

Красивый стильный костюм, высокий, спортивный, загорелый, с лёгкой небритостью и жгучим взглядом…

Это же мой бывший, Ярослав Смирнов!

Тот самый мужчина, который в прошлом чуть не разрушил мою жизнь!

Тот, которого я боюсь до сих пор.

— Ты, — говорит он, удивлённо глядя на меня.

Я вскакиваю на ноги и…

Понимаю, что не чувствую собственного тела.

Спотыкаюсь и лечу куда-то в темноту…

Дочка что-то кричит, но я уже не слышу.

Последняя мысль, которая проносится в голове: если Смирнов узнает мой страшный секрет, он отнимет у меня дочь…

***

Как вам начало, мои дорогие?

Сможет наша Анюта перевоспитать грозного босса? Делитесь эмоциями в комментариях ;)

Сегодня вечером будет ещё одна глава, сохраняйте новинку в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение!

Глава 3

Смирнов

Это ещё, мать вашу, что за картина маслом?

В переговорке сидит мой главный конкурент – Борис Горельник, а его юрист… моя бывшая, Катя!

Та, которой я когда-то давно доверил своё сердце.

Та, которая это сердце разбила, разрушив мою веру в любовь.

А сейчас она сидит передо мной, смотрит удивлённо…

А в следующую секунду падает без чувств прямо мне на руки.

Я едва подхватить успеваю!

Это она так рада меня видеть?

Или ей реально плохо?

— Мамочка, — тут же бросается к Кате малая, — что с тобой, мамочка? Помогите, моей маме плохо, у неё жал!

Горельник, противный боров, только глаза закатывает.

— Безобразие, мать вашу! Нанял, называется юриста, мать вашу! Документы не может толком проверить, ещё и в обмороки падает, мать вашу! Выпишу ей штраф, мать вашу, полгода будет отрабатывать.

Малая тут же встаёт на защиту Кати.

— Не говолите плохо пло мою маму, она холосая, доблая! Это вы её заставили лаботать больную! У нас, детсадовских, за такое отбилают запеканку и колготки на левую столону ндевать заставляют!

Горельник от таких слов тут же в ярость приходит.

— Что эта маленькая дрянь себе позволяет? Я вас вместе с мамой…

— Замолкни, Борис, раздражаешь, — говорю спокойно, — если правление пригласило тебя в мой офис, это ещё не значит, что можешь хамить всем подряд. А малая всё правильно сказала, зачем вызывать на работу человека, если он болеет.

Опускаюсь Катю на диван рядом с переговоркой, трогаю её лоб…

Да она же горячая, обжечься можно!

— Срочно скорую вызывайте!

А эти остолопы, прихвостни Бориса, стоят на месте, испуганно хлопают глазами, даже не шевелятся.

— Да вашу мать, какие же вы все бесполезные создания…

Сам набираю скорую, вызываю машину, аккуратно беру Катю на руки, несу в главный холл, поближе к выходу.

— Спасибо, Яр, — шепчет она едва слышно, — прошу, не отбирай у меня дочь, я должна признаться…

— В чём признаться, Катя? — спрашиваю удивлённо.

Но девушка явно бредит, едва стонет, не в силах ответить.