Привет, я влип! - Маргарита Дюжева Страница 50

Уж не знаю по какой именно причине — внезапная симпатия, вспыхнувшая при виде Ивана, или желание отыграться на убогой Василисе, посмевшей отказать и выдернуть ее с корпоратива, но Марина походкой от бедра пошла в атаку, на ходу расстегивая свою белую куртку, чтобы продемонстрировать глубокое декольте и подвеску-завлекалочку, которая мерцающей цепочкой спускалась между двух, изрядно подталкиваемых кверху пуш-апом округлостей.

Я чуть не закипела, но Марина даже не смотрела в мою сторону — все ее внимание было сконцентрировано на Царева.

— Я могу чем-то помочь? — проворковала она, становясь так, чтобы оказаться между мной и ним.

Моя рука сама потянулась к швабре, стоящей в углу. Если постараться, то черенок можно загнать так глубоко в недра человеческого организма, что этот самый организм еще долго не сможет нормально сидеть!

Царев посмотрел на нее, посмотрел на меня. Хмыкнул.

Сравнил, наверное…

И вряд ли сравнение было в мою пользу, потому что, чего уж скрывать, Марина накрашенная и наряженная для корпоратива, выглядела куда более эффектно, чем дерганая Василиса, у которой из косметики только тушь. И та осыпалась от злости.

— Конечно, — совершенно невозмутимым тоном ответил Иван и подчеркнуто вежливо продолжил, — развернитесь, пожалуйста, к девушке, стоящей у вас за спиной, и извинитесь за свое поведение.

Я испуганно охнула и прикрыла рот ладошкой, а Марина вытянулась словно струна и покраснела. Потом метнула на меня взгляд, полный такого возмущения, что и словами не передать. Мол, чего стоишь убогая, разруливай ситуацию, которая случилась по твоей вине!

— Я не вижу ни одной причины, по которой мне надо было бы…

— Извиняйтесь, — строго повторил он. И что-то в его интонации подсказывало, что лучше не спорить.

Боже, Вань, ну зачем?! Я сейчас сквозь землю от стыда провалюсь.

— Да я…

— Мне не интересны причины, — отчеканил Царев, — просто извинитесь за свою выходку. И в следующий будьте добры помнить, что у людей могут быть свои планы и никто не обязан менять их ради вас и подстраиваться, чтобы вам было удобнее.

Его убийственная холодная вежливость звучала пугающе строго. Никаких улыбок, никакого заигрывания, только взгляд в упор и жёсткий голос. От такого Царева у меня мурашки по спине побежали.

— Но…

— То, что Василиса слишком добрая, отзывчивая и боится обидеть отказом — не означает, что можно сесть ей на шею и ехать, свесив ноги. Как считаете?

Марина что-то пыталась мямлить, но Царев был непреклонен:

— Извиняйтесь, и мы пойдем. Мы и так слишком много времени потеряли впустую.

Марина, став истошно красной, обернулась ко мне и глядя куда угодно, но только не в глаза, процедила сквозь зубы:

— Вась, извини, что так получилось…

— И впредь этого больше не повторится, — все так же ровно и без лишних эмоций подсказал Царев.

— И впредь этого больше не повторится, — добавила она, раздувая ноздри от праведного гнева.

Ну вот и все. Минус одна подруга, а у меня их и так раз-два и обчелся.

Надо как-то сгладить ситуацию:

— Ничего страшного, Марин. Если что…

— Если что, звоните с подменами кому-то другому, — и снова Царев не позволил мне оседлать моего любимого конька, — Все, Вась идем. Нам некогда.

Я выскочила из-за прилавка так быстро, словно за мной гнались черти. Бросила на ходу: