Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская Страница 62

Не оценил, а тактично промолчал. Взрослые мужики, у которых детство в задницах играет. Однако, черт возьми, как я им благодарен сейчас! Ружье выстрелило — маячок пригодился. Когда я подарил свои часы Максу в кафе, то попросил поиграть со мной в шпионов и всегда держать их при себе. Надеюсь, он меня послушался.

Разумеется, я преследовал свои цели — хотел быть в курсе, где находится Ника. После неадекватного выпада Томича я не мог прекратить переживать за нее. Так как я ожидал, что Колючка откажется от любой моей помощи, то решил присматривать за ней с сыном на расстоянии. И не зря…

— Не отвлекайся, — гаркаю сурово. — Нужно пробить их местоположение.

— Потерялись?

— Украли, — рычу, сжимая корпус телефона до треска.

— Самоубийцы.

— Поднимай спецов, пусть отслеживают в реальном времени. А ты будешь моим навигатором.

Я разорвать готов подонка, который посмел тронуть Никиного сына. Причем я догадываюсь, кто это может быть. И кого она неласково зовет Покойником. После эпизода у школы круг подозреваемых автоматически сузился до одного сербского слизняка, который не понимает русского языка.

Значит, будем разговаривать с ним иначе…

— На всякий случай отправь за мной следом пару крепких ребят.

— Данила Юрьевич, я всё-таки уточню, — насторожено произносит Мокрушин. — Дело же не в часах?

— Нет. Я отдал их очень важному человечку, который, возможно, сейчас в опасности.

— Понял. К вам прислать бывших военных или…

— Или, — бросаю стальным тоном и отключаюсь.

Получив примерные координаты, я срываюсь с места и мчусь на максимальной скорости, обгоняя случайные машины. По боковым зеркалам наблюдаю, как ближе к Дворцовой набережной ко мне сзади пристраивается знакомый джип. Мигает фарами, я отвечаю аварийкой. Свои.

Покосившись на дисплей телефона, случайно замечаю пропущенный от Ники. Перезваниваю — срывается. Его перебивает вызов от Ильина, который сейчас с Матвеем. Включаю громкую связь, чтобы руки были свободны для маневрирования, и рулю дальше, не замедляясь.

— Слушаю, только давай быстро и по факту. Насколько все серьёзно?

— Не беспокойтесь, Данила Юрьевич, угрозы жизни нет. Ожоги первой и второй степени, очаг поражения небольшой, затронуты предплечье правой руки и колено. Все необходимое я сделал, — тараторит военный медик. — Мы подъезжаем к больнице.

— Дай трубку малому.

В динамике что-то скрипит, после чего раздаются тихие перешептывания и детские всхлипы, которые рвут душу.

— Кто это? — слабо и тоскливо звучит сиплый голос Матвея.

Мой родной. Все будет хорошо. Мать твоя, конечно, идиотка инфантильная, но я о тебе позабочусь. Как и обещал.

Лихо вхожу в поворот, чудом не отбив бампер затормозившей впереди машине. Проглотив ненужные эмоции, я бодро выкрикиваю:

— Привет, боец, чего расклеился?

— Батя! — радостно восклицает он, шмыгая носом. — Мама сказала, ты мне поможешь.

Стиснув зубы, проглатываю ругательства. Не понимаю, зачем Алиска подставляет меня перед сыном — ей же все объяснили.

— Я прислал к тебе супергероя. Он круче меня и умеет накладывать повязки, — бойко отзываюсь.

— Спасибо, — тихо плачет. — Не хочу в больницу. Там страшно.

Внутри мясорубка. Дети для меня особая каста. Неприкосновенные. Терпеть не могу, когда обижают беззащитных. Сейчас сразу два небезразличных мне ребёнка в беде, и это выворачивает наизнанку.