Привет, я влип! - Маргарита Дюжева Страница 67

— Нельзя было так делать. Ни в коем случае, — она отступила на шаг, и мне вдруг стало не по себе, — мне пора домой.

— Вась, ты чего?

— У меня голова разболелась, — она еще отступила, буквально на глазах снова прячась в свой кокон незаметности.

Я окончательно растерялся.

Рассказывая ей о том слайде, я рассчитывал совершенно на иную реакцию. Я думал, она обрадуется, что ей будет приятно. Но точно не ожидал страха и разочарования.

Это било наотмашь по нервам.

— Вась, если ты мне не объяснишь прямо сейчас в чем дело…

— У меня просто разболелась голова, — бесцветно ответила она, как будто разом потеряв интерес ко всему происходящему и развернулась, чтобы уйти.

Я поймал ее за руку:

— Стой.

— Вань, прости. Мне действительно надо домой. Я хочу…спать.

— Только что танцевала, а теперь вдруг спать?

— Да, — она мягко выскользнула из моего захвата и устремилась дальше.

Я ринулся за ней, но был бессовестно задержан Северным:

— Что-то случилось?

— Говорит, голова резко разболелась.

— Так отвези ее домой.

— Отвезу. Обратно не ждите. С наступающим, — и бросился вдогонку за Василисой.

Она уже успела одеться и вызвать такси.

— Я тебя провожу до дома.

— Не стоит, — натянуто улыбнулась Стрельникова, — я доеду сама. А ты оставайся, у вас же праздник.

— К черту праздник.

Мне действительно было плевать на все это веселье. Единственное, что меня волновало — это внезапно слишком бледная Васькина физиономия и какое-то загнанное выражение, появившееся в глубине глаз.

— Может, объяснишь в чем дело…

— О, наша машина, — она встрепенулась и, не дав мне договорить, бросилась к желтой иномарке, зарулившей на парковку перед рестораном.

Я скрипнул зубами и пошел следом.

Явно стремясь избежать дальнейшего разговора, Василиса запрыгнула на переднее пассажирское, а мне пришлось довольствоваться задним и всю дорогу буравить взглядом ее затылок.

Что вообще происходит, мать вашу?

Почему девушка, которая совсем недавно самозабвенно целовалась со мной на танцполе, теперь превратилась в обломок ледышки.

Такси ползло двадцать минут по нерасчищенным дорогам, и за это время она ни разу не обмолвилась словом, не оглянулась. Сидела словно каменное изваяние и даже не шевелилась.

У меня даже сомнения возникли, а дышит ли она?

Поэтому, когда мы приехали, я не позволил ей скрыться в подъезде. Поймал буквально на ступенях под козырьком и обхватив ладонями лицо, заставил посмотреть мне в глаза:

— Высь, ты можешь сказать, что не так?

— Ты не поймешь, — горько прошептала она, дрогнув густыми ресницами.

— Так объясни.

Она покачала головой:

— Я не могу. Мне надо домой.

— Василиса…

— Прости, Вань, у меня и правда раскалывается голова, — она мягко обхватила мои ладони и убрала их от своего лица, — я пойду. Созвонимся завтра, ладно?

Ощущение счастья, которое я испытывал целуя ее, пошло мелкой рябью и сеткой трещин. Что-то происходило. Прямо здесь и сейчас, и я ни черта не понимал, что именно. А Васька явно была не в настроении что-то рассказывать или объяснять.

— Так, погоди, — я шумно выдохнул, потер шею, пытаясь сообразить, как лучше действовать в такой странной ситуации, — если у тебя какие-то проблемы — скажи и мы будем решать их вместе.

— Нет проблем, — бесцветно ответила она.

Эта унылая покорность просто вымораживала.