Развод. Любовь вдребезги - Анна Эдельвейс,Анжелика Дюбон Страница 74

— На, это нашей любимой женщине, тащи.

Мой малыш спрятался за букетом, торжественно нёс его:

— Мама, тебе дядя Илья передал.

Я благодарно взглянула на Илью. Знал бы он, что у меня делалось в душе. И, может быть этот букет будет реквием по моим чувствам. Ах, как трудно собственными руками заталкивать свою любовь в пропасть.

В коридоре хозяйничала Ирина, моя помощница по дому, потащила пакеты в кухню, они коротко переговаривались с Ильёй, до меня долетали обрывки фраз. Илья заглянул ко мне, увидел, что я кормлю Никитку, мягко прошептал:

— Не буду мешать вам, — сам расположился на ковре в комнате с Матвеем.

— Что ты делаешь? — Илья внимательно рассматривал сооружение сына.

— Кораблик. Дядя Илья, а что такое династия?

— Крутой вопрос, Матвей. А ты где такое услышал?

— По аудио, когда про корабли слушал историю, там сказали династия королей строила флот.

— Это когда начал строить дед, потом его сын, потом его внук. Тот есть династия, это когда начинает твой дед. продолжает отец, а потом ты берёшься за дело.

— Жалко. У меня нету династиев. У меня нету папы.

— У тебя есть я, тоже буду помогать тебе строить твой флот. Потом ты вырастешь, у тебя будет сын, вот и получишь свою династию.

Я видела, как Матвей поднял лицо и посмотрел на Илью:

— Жалко, что ты не мой папа.

— Папа у тебя другой человек, а я не папа. Да, мне тоже жалко.

— Давай, ты будешь мой папа.

— Слушай, Матвейка, что я тебе расскажу. Иди ко мне.

Матвей перебрался на колени к Илье, тот сгрёб его поближе к себе, говорил, а я старалась не дышать, чтоб не пропустить ни одного слова.

— Я был в армии, там не было ни папы, ни мамы. Там только друзья были, вот как твои шкеты в садике у тебя. И воспетки, как в садике, только называется такая воспетка в армии комбат. Если воспиталка, в смысле комбат хороший, солдаты зовут его про себя “батя”. Знаешь почему?

— Неа, — Матвей помотал головой.

— Потому, что он твою спину своей грудью защитит. Вот я для вас с Никиткой папой быть не могу, можно, я буду вашим комбатом? В смысле батей.

— Можно, — деловито разрешил Матвей.

Я корила себя на все лады. Если бы я простила Максима, может быть, Матвей сейчас так беседовал с папой, а не с чужим дядей. Только, у моих детей их родной папа в жизни не переступит мой порог.

Однако, не надо забывать, каким бы хорошим дядя не был, а придёт время и он заведёт свою семью, своих детей. А моим детям потом как привыкать к тому, что они станут чужими в одночасье. Потому что ни одна женщина не сможет позволить мужу разрываться между своими детьми и чужими. В норме не позволит. И я бы никогда не позволила, потому что это ненормально.

Вся привязанность мужчины держится только на отношениях с женщиной. И это очень хорошо, что мы не перешли ту самую грань с Ильёй. У нас не было связи как таковой. И если меня держала сумасшедшая любовь к нему, если я ночами грызла подушку и во сне видела только его, то зачем Илье я — женщина с двумя детьми — неизвестно.

Я сидела у окна, по привычке покачивая малыша, Никита мирно спал, Илья осторожно подошёл, заглянул в его мордашку, ткнулся губами мне в волосы:

— Как дела, Даша?

— Нам надо поговорить, Илья.

— Отличная идея.

Я положила Никиту в кроватку, села на кресло напротив Ильи:

— Не приходи к нам больше.