Измена. На бис! - Ася Вернадская Страница 85

— Сколько времени?

— Вечер. Часов шесть, наверное.

Кивнула. Папа присел рядом со мной на кровать, осторожно, будто боялся сделать больно. Взял мою ладонь в свои, сжал осторожно.

— Дочка, я разговаривал с врачом… Он сказал, что…

— Знаю, пап. Всё знаю.

Он кивнул, и я увидела, как дрогнули его губы. Папа перевёл взгляд на мою ногу, будто не веря, потом посмотрел на меня.

— Ты как? — спросил наконец.

— Не знаю. Ещё не поняла.

— Это нормально. — Он погладил мою руку. — Тут сразу и не поймёшь. Потом придёт.

Мы помолчали. Каждый думал о своём. Или об одном и том же.

— Пап, а ты как? Сердце как?

— Нормально. Я таблетки пью, всё хорошо. Ты обо мне не думай.

Он сидел рядом, не снимая плаща. Я видела каждую морщинку на его лице, каждый седой волос. И от этого — от того, что он здесь, рядом — внутри отпускало. Совсем чуть-чуть. Но отпускало.

— Я принёс тебе поесть, — сказал он, кивая на портфель. — Катя сказала, здесь кормят не очень. Там котлеты, картошка, компот. Ты ешь, когда захочешь.

— Спасибо.

Он ещё посидел немного, потом встал.

— Мне пора, дочка. Завтра приеду. Ты держись.

— Держусь, пап.

Он поцеловал меня в лоб и вышел.

Перед тем как провалиться в сон, я подумала о Коле. О том, как он смотрел на меня сегодня. О его руке в моей. О том, что он обещал вернуться. Интересно, сдержит ли он обещания?

А потом пришла простая и ясная мысль: мир не рухнул. Он просто стал другим. И в этом «другом» тоже можно жить. Нужно жить.

Глава 47

— Ада, — тихий голос пробился сквозь сон. — Ада, проснись.

Я открыла глаза. В палате было темно, только ночник на тумбочке отбрасывал жёлтый круг на стену. Рядом с кроватью стоял Арсений.

Реальность качнулась, как палуба корабля. Я смотрела на него и не понимала: это сон или явь? После всего, что было, он снова здесь. Ночью. В моей палате.

Замерла. Он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку. Борода, всегда аккуратно подстриженная, сейчас торчала клоками, рубашка мятая. От него разило так, будто он ночевал на вокзале. А глаза… красные, опухшие, на секунду мне даже стало его жаль. Всего на секунду.

— Ты? — выдохнула я. — Как ты… что ты здесь делаешь?

— Тише, — он приложил палец к губам. — Не кричи. Я просто хотел поговорить.

— С ума сошёл? Ночью в больнице… Как ты вообще прошёл?

Арсений устало усмехнулся.

— Охраннику на входе хватило пяти тысяч, чтобы отвернуться на пару минут. А твою палату я и так знаю, не первый раз прихожу.

Пять тысяч. Он дал пять тысяч, чтобы пробраться ко мне ночью. Странная цена за возможность увидеть ту, кого сам же и уничтожил.

Я смотрела на него и не верила своим глазам.

— Зачем ты пришёл?

— Поговорить. — Он подался вперёд. — Без свидетелей. У тебя тут вечно полно народу, прямо проходной двор. А мне нужно сказать тебе кое-что важное.

— Говори.

Воздух между нами застыл. Я видела, как он собирается с мыслями, как подбирает слова.

Он открыл рот, но в этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина в медицинской форме. Светлые волосы убраны под шапочку, лицо строгое, глаза прищурены. Она упёрла руки в бока и уставилась на Арсения.

— Молодой человек, — начала она громким шёпотом, — вы кто такой и кто вас сюда впустил? Ночь на дворе, а у нас тут больница, а не гостиница «Интурист».

Арсений резко обернулся. Секунду они смотрели друг на друга. И вдруг его лицо изменилось.