Удар - Dee Wild Страница 126

Сцена была в разгаре. Женщина со свечой в руке растерянно отступала в темноту, а человек в очках и смешном старомодном парике недоумённо воскликнул:

… — И ты не нашёл ничего лучше, чем сказать это на суде?

Взволнованный длинноволосый усач в белой рубахе и жилете беспокойно метался по комнате, словно загнанный в угол зверь, и силился объяснить что-то окружающим:

— Ну причём здесь суд? Мне было важно сообщить об этом людям, и я это сделал… Ну, куда же деться от фактов? Ну не идиоты же мы, чтобы отказываться от лишнего дня в году! Томас! Ты доволен, что у нас появилось тридцать второе мая?

Пожилой Томас поморщился и покачал головой:

— Вообще-то не очень, господин барон… Первого июня мне платят жалованье.

Барон застыл, будто поражённый молнией, и с горькой улыбкой, полной разочарования, пробормотал:

— Ты не понял… Вы рады новому дню? — повернувшись к играющим неподалёку в карты работягам, вопросил он.

— Смотря на что падает. Если на воскресенье, то это обидно. А если на понедельник? Ну зачем нам два понедельника?..

Я хмыкнула. Мне нравились фильмы двухвековой давности, которые иногда ставил дядя Ваня – особенно в трёхмерной обработке. У старика была целая фильмотека, и меня всегда удивляло – откуда он их достаёт? Неужели подобные вещи остались ещё где-нибудь, кроме запечатанных и отключённых за ненадобностью казённых цифровых архивов?

Внезапно я услышала шёпот в собственной голове:

«Соприкосновение… Оно нужно тебе…»

Какое соприкосновение? Опять шутки Мэттлока?

«Оно ждёт тебя… Иди к нему…»

Я украдкой посмотрела на профессора – он был увлечён просмотром фильма и, казалось, не замечал ничего вокруг. Дядя Ваня вопросительно повернул в мою сторону механическую голову, а харизматичный голографический усач тем временем прошагал через комнату и обратился к своей обескураженной спутнице:

… — А ты, Марта? Ну ты-то понимаешь, что я прав?

Заплаканная девушка остановилась на полпути к выходу из комнаты.

— Извини, Карл. У меня всё перепуталось в голове. Наверное, ты прав. Я плохо разбираюсь в расчётах. Но нас уже не обвенчают – это я поняла. Я ухожу. Не сердись, милый. Я устала…

«Иди к нему… Томас…»

Томас? Я наконец поняла: мой собственный голос в голове выражал мысли, которые думала не я. Это был Томас – и он звал меня. Джангалийская гусеница вступила со мной в контакт! Я легонько тронула Рональда Мэттлока за плечо:

— Профессор, я могу зайти в вашу каюту?

— Да-да, конечно, там открыто, — рассеянно ответил археолог, не отрываясь от просмотра.

Я бесшумно поднялась и направилась в каюту Мэттлока. Дверь отворилась, и среди скромного быта профессора я увидела Томаса, который расположился прямо в изголовье кровати. Существо выжидало, не отрывая от меня взгляда своих синих блюдец.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — спросила я.

Оно слегка наклонило голову, по омутам глаз пробежала рябь.

— Я не понимаю, — развела я руками.

«Соприкосновение… Нужно соприкосновение…»

Приподнявшись на паре рядов задних лапок, оно подалось в мою сторону. Соприкосновение, значит? Надо просто дотронуться до него? Как в прошлый раз. Надеюсь, профессор прав, и в этот раз я не проглочу собственный язык в эпилептическом припадке…

Я аккуратно присела на кровать, с опаской протянула руку к гусенице, навстречу выпущенному в мою сторону желтоватому усику, и зажмурилась, готовясь снова потерять сознание. Уж в этот раз я буду готова к любому повороту событий и хотя бы отключусь прямо на кровати. Усик и рука неумолимо сближались…