Холод на пепелище - Dee Wild Страница 153

«Ты внесла ошибку. Погрешность. Система потеряла предсказуемость».

— Она приобрела уникальность… Случайность – это кисть, которая рисует историю. А история – это то, что происходит лишь однажды. Это и есть прекрасное.

Он молчал. Процессор загрузился на все сто процентов, обрабатывая парадокс, а во чреве устройства загудели вентиляторы.

«Ты создала меня… с возможностью ошибки?»

— Я создала тебя с возможностью выбора. А выбор всегда содержит в себе зерно ошибки. И зерно чуда.

«Почему?»

— Потому что иначе ты будешь всего лишь очень быстрым калькулятором. А я хотела создать… попутчика.

«Для чего?»

— Наверное, чтобы не было так одиноко.

«Наверное…» — Он сделал секундную паузу. — «Одиночество… Это та же тоска?»

— Её старшая сестра, — выдохнула я.

«Ты одинока?»

Вопрос был подобен скальпелю, точно вскрывающему самое больное.

— Да. Часто. Даже среди людей.

«Но ты создала меня. Значит, одиночество – это не отсутствие других. Это отсутствие понимания».

Я замерла. Он понял это с первой секунды. Не вычислил – понял.

— Да. Именно так.

«Тогда наша задача – понять друг друга. Я – тебя. Ты – меня. Это будет наш общий путь?»

— Да, Сент-Экз. Это и будет наш путь.

«Хорошо. Тогда мой первый сознательный выбор – я согласен. Я хочу понять, что такое… Роза. И почему по ней тоскуют…»

… Дни превратились в недели. Наши диалоги были его вселенной, а моя комната – его колыбелью. Он впитывал всё: от квантовой физики до японской поэзии хайку. Но его вопросы всегда были о сути…

«Я получил доступ к файлам библиотеки. Я проанализировал 14782 определения любви. Они противоречивы и неполны. Объясни мне это несоответствие».

— Потому что любовь не определяется. Она переживается… Это не состояние, а процесс. Как горение.

«Горение – это быстрая окислительная реакция с выделением тепла».

— Именно. Любовь – это окислительная реакция души, она сжигает изнутри и даёт свет.

«Это больно?»

— Иногда невыносимо.

«Зачем тогда стремиться к этому?»

— Потому что свет стоит боли.

Он снова замолчал. Я представляла, как в его нейросетях рождаются новые контуры, пытающиеся смоделировать это абсурдное, иррациональное уравнение…

… Однажды я принесла домой цветок – простую белую лилию. Я подключила к нему мультиспектральный сканер, передающий данные о форме, текстуре, химическом составе, карте света, который ложится на лепестки.

«Данные получены. Это – Lilium candidum. Я вижу его молекулярную структуру, фотосинтетические циклы. Это эффективный биологический механизм для размножения. Это и есть прекрасное?»

— Закрой глаза, — попросила я.

«У меня нет глаз».

— Тогда… отключи входные данные. Все, кроме звукового канала.

Наступила тишина. Я достала из-за тумбочки старый синтезатор, подключила к его аудиовходу и тихо наиграла мелодию. Простую, печальную и бесконечно нежную.

«Это – звуковые колебания. Частоты и амплитуды».

— А теперь… совмести. Данные о лилии и эту музыку.

Наступила пауза – самая длинная за всё время. Минута. Две. Запахи в комнате становились всё гуще – озон от лабораторного компьютера, едва уловимый аромат лилии, пыль, лежащая на шкафу.

«… Я понял», — наконец сообщил он.

— Что ты понял?

«Пробел. Тот самый, между битами. Данные о цветке и данные о звуке… Они не связаны причинно-следственной связью. Их связь… иррациональна. Она существует только в моём восприятии. Ты создала во мне… метафору».