Пока не будешь счастлив - Анастасия Нуштаева Страница 101

Впрочем, я тоже. Но это если не считать конец первой петли и всю вторую петлю времени, то есть около тридцати часов. Ну нет, не много я печалилась. Во вселенских масштабах тридцать часов – сущая ерунда.

Опомнилась я, только когда Артем прикусил кожу на груди. Я охнула, но не от боли. А затем склонилась к нему, чтобы поцеловать. В последний раз.

Правда, продолжался этот последний раз еще минуты три. С каждой секундой было все труднее уговорить себя остановиться. Честное слово, эта овуляция меня доконает.

Только не остановиться значило бы профукать целый оборот петли времени. И подумав о том, что завтра проснусь в первом января, я с выдохом отстранилась от Артема.

Затем, не разрывая взгляда, сползла с него и встала на пол. Артем озадачился, только когда я подошла к двери.

— Ты куда? – спросил он, все еще не понимая, что я сбегаю.

— Домой, – ответила я как ни в чем не бывало.

Я подняла кроссовки и положила ладонь на ручку двери, словно собираюсь уйти по-английски. Но, конечно, покинуть комнату просто так, не насладившись реакцией Артема на этот великолепный поворот событий, я не могла. Ради этого все и затевалось!

— Что? – удивился он. – Почему?

Я пожала плечами и натянула сползший рукавчик.

— Скучно здесь, – сказала я.

Сложно оставаться спокойной, когда ситуация такая уморительная. Я смотрела в лицо Артема, от которого становилось все смешнее. Но сдерживалась. Если я засмеюсь, Артем поймет, что это розыгрыш, и ему будет не так обидно, как хотелось бы. Пусть лучше думает, что сам довел меня до такой грандиозной скуки, что я решила пойти домой за час до Нового года.

— Стоп, – сказал Артем, поднимаясь с кровати. – Ты серьезно сейчас домой пойдешь?

Когда он подошел, я кивнула.

— Давай я отвезу тебя…

— Нет, ты не понял. Мне скучно с тобой.

Я хотела толкнуть его в грудь. Но боялась, что, прикоснувшись еще хоть раз к его коже, не выдержу и останусь.

Артем нахмурился. В отличие от Кирилла он злился. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Надеюсь, это поможет. А Артему мое лицо покажется раскаивающимся.

— Ты не можешь уйти сейчас, мы же…

— Мы же что? – спросила я, когда Артем так и не закончил фразу.

— Ну… мы…

Он потер подбородок и, не выдержав мой взгляд, отвернулся. Затем кивнул на кровать и снова протянул:

— Мы же…

Я покачала головой и развернулась. Затем положила ладонь на ручку двери – пора была уходить. Но Артем схватил меня за предплечья и, больно дернув, развернул к себе лицом. Я вскрикнула от боли, ведь «вчера» Артем таким же образом на тех же местах оставил мне синяки. Только сейчас он об этом не помнил.

— Ты не можешь сейчас уйти, – сказал он тихо, но казалось, что жутко громко, ведь его рот был у моего уха.

Только теперь это было не соблазнительно, а очень даже наоборот. Меня кольнула иголочка страха, когда я вспомнила, чем закончилась вчерашняя петля. Артем не погнушается оставить меня тут и закончить начатое, даже если я начну кусаться.

Но вместе со страхом во мне проснулась и злость. Я сжала челюсти и посмотрела Артему в глаза. Он тоже больше не тушевался и глядел ровно на меня. Его руки все сильнее стискивали предплечья, и через несколько секунд из моих глаз брызнули слезы. Я крепилась, старалась не показывать, что мне больно. Только больно было настолько, что не получалось это скрыть.