Танец первой жены - Полина Зорина Страница 13

Азамат поторопил Айзу и, она, помахав мне рукой, послушно пошла в свою комнату, а я опустилась на кровать и прикрыла ладонями глаза. Что теперь будет с нашей жизнью? Что ты наделал Эмир?

Мой муж так и не зашел к нам, даже после того как гости покинули дом.

Что все уже ушли, я поняла, когда стихли голоса.

Долго сидели. Наверное, успели перемыть кости всем знакомым. Хорошо, что после того как я попросила свекра обеспечить хоть немного тишины, они чуть сбавили громкость голоса.

Лейлу я купала сама.

Осторожно поливала водой, пока она лежала на горке, дергая ручками и ножками. По моим щекам текли слезы.

У нас был ритуал с Эмиром купать Айзу перед сном.

Он всегда успевал приехать с работы перед тем, как я начинала готовить дочку ко сну. Сегодня он был дома и не пришел. Будто Лейла не его дочь. Или он так расстроился, что родилась девочка, а не мальчик, что решил не удостаивать ее своим вниманием.

Уложив Лейлу спать, я пошла к нему. Если Магомед не идет к горе, то гора идет к Магомеду. Так ведь говорят?

Я потянулась к ручке двери, но так ее и не коснулась. Вспомнила, что теперь это не моя комната и я не имею права в нее вламываться. Постучала. Услышала отрывистое «да» и вошла.

Эмир лежал на кровати с телефоном в руках и что-то печатал с легкой улыбкой на лице.

Взгляд невольно упал на тумбочку, где в серебристой рамке стояла фотография Эмира и Мадины. Счастливые, улыбаются друг другу.

Сердце опалило болью, будто его швырнули в кипящее масло. Я даже на миг забыла, что я здесь делаю. Проклятая фотография как магнит притягивала мой взгляд.

— Зачем пришла? – Эмир отложил телефон.

— Так ты меня теперь встречаешь?

— Не нагнетай. Я просто спросил.

— Ты не зашел к нам, не стал купать Лейлу. Раньше…

— Айза была первым ребенком, ты боялась не справиться. Тебе нужна была поддержка. Теперь я уверен, что у тебя все прекрасно получится и без моего участия. Если тебе нужны зрители, позови маму. Она с радостью будет стоять за твоей спиной и умиляться.

Слушала его слова и не понимала. Когда он успел стать таким? Чужим… Жестоким…

Первый порыв развернуться и уйти я подавила.

Сейчас есть вещи важнее обиды и гордости. Спокойствие Айзы.

— Почему ты не сказал ничего Айзе? Она не понимает, почему ее отселили в другую комнату.

— Ты же мать. Ты сможешь ей все аккуратно объяснить.

Его телефон пиликнул, и он, взглянув на экран, улыбнулся. Содержание сообщения было для него гораздо интереснее разговора о дочери.

— Объяснить, что папа решил привести в дом другую женщину, которая займет место ее мамы? – горько рассмеялась я.

Эмир с досадой отложил телефон.

— В тебе сейчас говорит обида. Твое место никто не займет, – сказал он мне, четко выделяя слова, будто разговаривал с ребенком или с умственно отсталой.

— Прямо сейчас скажи все дочери сам. Так, чтобы она не возненавидела тебя. Ты ее отец, ее сила, ее опора. Она должна знать, что ты ее любишь и никакие другие жены не будут этому помехой.

— Она слишком мала, чтобы что-то понять. И точно не станет дуться как некоторые, боясь того, что теперь будут получать меньше внимания, – хитро посмотрел на меня. За моими поступками он видит только ревность и нежелание его с кем-то делить. И похоже, ему это даже нравилось. Почему-то подумалось, что если мы с его новой женой будем рвать друг другу космы, он с наслаждением посмотрит на это зрелище.