Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 153

— В первую очередь я благодарен за то, что существуют самолеты, потому что они приносят меня к тебе, – говорю я.

Молли закатывает глаза, но продолжает улыбаться.

— Очень креативно, – замечает она.

— Благодарность – это не творческое письменное задание. Это осознанная практика.

Она кивает, словно говоря: «Ну-ну».

— Можно мне продолжить?

— Валяй.

— Я благодарен респиратору N95 за то, что мы остаемся в безопасности, когда находимся на пути друг к другу. Я благодарен за бонусную программу для часто летающих пассажиров, которая помогает нам не разориться. Я благодарен за кровати, идеальные для…

— Хватит, Казанова. Я поняла. Ты благодарен за секс и путешествия.

— Секс и путешествия с тобой, – уточняю я.

— Ты закончил? – спрашивает она.

— Нет, только начал.

— Ну, конечно.

— Я благодарен за существование национальных парков, – продолжаю я. – За то, что в таком парке у меня получилось целое приключение с моей женщиной. Я благодарен за кактусы чолла, при виде которых у нее загорались глаза, как у ребенка. Я благодарен за вино совиньон-блан, потому что, выпив его, ты соглашаешься со мной танцевать, хотя (должен признать) это у тебя ужасно получается.

— Ты меня высмеиваешь?

— Совсем чуть-чуть. Чтобы ты тоже говорила честно.

— Теперь моя очередь?

— Нет еще. Я благодарен за домики в маленьких городках на озере, где я провел одни из самых счастливых дней в моей жизни. За встречи выпускников школ, за то, что один такой вечер дал мне второй шанс с тобой. За все те неправильные отношения, которые позволили мне увидеть, что это правильные.

У меня срывается голос. Меня переполняют эмоции, но я намерен довести это до конца и не расплакаться.

У Молли напрягается лицо. Она внимательно на меня смотрит.

— Сет, я тебя люблю, но еда остынет, – говорит она. – Давай поедим.

Но я уже завелся. Я не мог бы остановиться, даже если бы хотел.

А я не хочу. Я хочу только ее.

Собираюсь с силами и делаю глубокий вдох.

— Я благодарен за все те годы, когда мы жили отдельно, потому что они помогли нам стать людьми, которые могут быть вместе.

Я слышу, как в отдалении начинает играть музыка, как раз вовремя. Молли тоже ее слышит. Она смотрит на меня с жутким выражением лица.

— Так, что происходит? – спрашивает она. – Серьезно.

В ее глазах я вижу желание немедленно обратиться в бегство. Она словно знает, что именно происходит, и мысленно перебирает варианты, как бы положить этому конец.

У меня внутри все сжимается. Я никогда не молился так истово, как сейчас, надеясь, что все пройдет хорошо.

— Я думаю, что звук идет снаружи, – говорю я гораздо спокойнее, чем себя чувствую. – Пойдем посмотрим.

Молли остается сидеть.

— Что ты делаешь, Сет?

— Пошли, – зову я, заставляя себя улыбнуться и беря ее за руку. – Я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

Она не двигается. У нее дикий взгляд, она напоминает загнанное в угол животное.

— Малыш, просто доверься мне. Пошли, – опять зову я.

Она позволяет мне провести себя через гостиную и вывести на парадное крыльцо. Во дворе перед ним, в проеме между юкками коротколистными и кактусами окотилло, сидит струнный оркестр, за их спинами – экран высотой десять футов, на который проецируется ночное звездное небо. При виде нас они начинают играть песню Этты Джеймс «Я нашла любовь».