Первый отпуск Зака и Тины. Бонусная глава - Софи Анри Страница 2

— Утомительно, на улице жара.

Я обняла его за туловище и с упоением вдохнула мятный аромат его любимого шампуня. Волосы Зака, теперь едва достающие до мочек ушей, были слегка влажными и завивались. Он подстригся совсем недавно, а еще снял пирсинг с губы, оставив лишь колечко в брови и серьги в ушах.

За этот год Зак изменился. После панической атаки во время подпольного боя он записался к психотерапевту и начал прорабатывать детские травмы. Он повзрослел, стал более уверенным в себе и общительным, перестал сторониться людей, учился доверять близким и больше не прятался за показной дерзостью. Хотя на семейных ужинах, которые Зафира устраивала в конце каждого месяца, Зак становился прежним угрюмым ворчуном, из которого, как из рога изобилия, сыпались саркастичные замечания.

Я прижалась щекой к его крепкой мускулистой спине и провела кончиками пальцев по ребрам. По тому самому месту, где находилась его новая татуировка – лунный мотылек, в крылышках которого изящной арабской вязью были выведены два слова: любовь и доверие. Это его первая и единственная татуировка, которую он сделал не для того, чтобы скрыть шрамы, а ради напоминания: какие бы трудности его ни настигли, в жизни всегда есть место чему-то доброму и светлому.

Такая же татуировка, только меньшего размера, красовалась и на моем запястье. Мы аж за полгода записались на сеанс к одному очень крутому, по словам Зака, татуировщику Кэмерону Райту, и этим летом сделали парные татуировки. Теперь я не носила на правой руке ни часы, ни браслеты – настолько полюбила рисунок лунного мотылька, который символизировал нашу с Заком любовь.

Шипение в турке стало громче, когда кофейная пенка достигла кромки, и Зак быстро разлил дымящийся ароматный напиток по чашкам. Свою порцию он сдобрил сливками и ложкой сахара, а в мою добавил кокосовое молоко.

Мы только сели за стол и принялись за завтрак, как телефон Зака завибрировал.

— Рири звонит, – сказал он, посмотрев на экран, а потом принял вызов и включил громкую связь.

Из динамика полилась беглая и звонкая, как переливы колокольчиков, речь на французском.

Благодаря жизни с Заком я выучила много французских слов и фраз, но мой уровень все равно был далек, чтобы я могла понять, о чем щебечет его сестренка.

— Сбавь обороты, Рири. – Зак поморщился, как будто она кричала ему прямо в ухо. – Я на громкой связи, а рядом Тина, так что говори по-английски.

Послышался раздраженной вздох.

— Привет, Ти, – поздоровалась Сабрина, громко шурша пакетами. – Мама сказала, что я говорю на французском с сильным акцентом, поэтому больше практикуюсь, чтобы это искоренить.

— Я тоже говорю на французском с американским акцентом, и это нормально.

Зак отхлебнул кофе из чашки и принялся разрезать омлет.

— А вдруг мою речь не поймут коренные французы? Это же будет такой disgrâce[1]. – Рири намеренно сильнее обычного прокартавила букву r, и это вызвало у меня улыбку.

— Не неси чушь, Рири, все тебя прекрасно поймут. К тому же во Франции многие владеют английским.

Рири снова затараторила на французском, и Зак раздраженно закатил глаза.

Ей уже исполнилось двенадцать, она вытянулась в росте, и ее фигура начала приобретать округлые формы, а характер стал до ужаса сложным. Рири по сто раз на дню обижалась из-за любой ерунды на всех вокруг, но больше всего доставалось брату. Она постоянно жаловалась на отсутствие должного внимания с его стороны, а он никак не мог донести до нее, что у него слишком загруженный график из-за работы.