Пока не будешь счастлив - Анастасия Нуштаева Страница 26

— Можешь быть свободна. С наступающим тебя.

Алина говорила громко, демонстративно не обращая на меня внимания. Я делала вид, что тоже не замечаю ни ее, ни ее мерзкого голоса. Только когда Маша ответила и они полезли обниматься, я скосила на них глаза. Алина выглядела довольной, Маша тоже. Только когда они заметили, что я за ними наблюдаю, первая поджала губы, а вторая улыбнулась так, будто извинялась.

— С наступающим, Алиса.

— Пока, – ответила я, и Маша ушла переодеваться.

Алина, так и не глянув на меня, пошла отпускать Глеба.

Я осталась в зале одна. Усевшись на Машин стульчик на хосте и вооружившись телефоном, я стала листать соцсети.

До конца рабочего дня я встала всего один раз и только за тем, чтобы сходить в туалет. Потом я кое-как закрыла смену – все равно завтра снова мне выходить. А после переоделась и, ни с кем не попрощавшись, отправилась домой.

Времени было катастрофически мало. Новый год наступит через четыре часа, а мне еще нужно накраситься, собраться и доехать до Кирилла.

Тем не менее, когда я сказала об этом маме, она не прониклась моими бедами и попросила:

— Сходи, пожалуйста, за горошком.

— Ты издеваешься? Как ты могла забыть про горошек?

Я рыскала по кухне в поисках чего-то, что можно съесть и не получить подзатыльник. Обнаружив лишь крабовые палочки, я попала под прицел маминого подзатыльника, но увернулась, потому что не в первый раз такое проделывала.

— Я не забыла, – сказала мама, отчаявшись забрать у меня крабовые палочки и доставая новые из пачки. – Просто когда я закупалась, его не было. Закончился.

— А сейчас, думаешь, есть, да? Тридцать первого декабря в половине девятого?

Я хмыкнула, но мама не поняла или не хотела понять то, что я сказала.

— Зай, ну сходи. Ты же знаешь, оливье без горошка это как елка без звезды. Пожалуйста. Не будь врединой…

Я бы в любом случае не пошла. Во-первых, времени у меня реально не было. Во-вторых, я даже не буду есть это оливье. Я бы спокойно сообщила это все маме. Но она зачем-то назвала меня врединой, и меня понесло.

— Нет! Надо было раньше думать и заранее идти за этим вашим горошком…

— Но, зай, я же весь день готовила.

Привычка мамы называть меня и Ярика заями бесила больше просьбы в девять часов вечера перед новогодней ночью сходить за горошком.

— Мам, все! Отстань. Я пошла.

Я схватила еще пару крабовых палочек и вышла. Из гостиной лились звуки новогоднего шоу, которое сейчас, я была уверена, включено на каждом телевизоре страны. Наверное, поэтому я слышала его в стереоэффекте.

Я не видела, но знала, что шоу слушал только Ярик. Он подпрыгивал и дергался под музыку, что мама называла танцем. Но никто на него сейчас не смотрел. Папа дремал, но просыпался раз в пару минут, когда Ярик кричал ему: «Смотри, как умею!» Папа говорил, что смотрит, но не делал этого и снова засыпал.

Мне не хотелось идти в гостиную, смотреть, правильно ли я все себе представила. Но тут я услышала «смотри, пап!» и поняла, что все как обычно. Я так и не поздоровалась с папой и Яриком и юркнула к себе в комнату, чтобы приступить к сборам на вечеринку.

Образ на Новый год я продумала две недели назад. Да, поздновато для такого праздника, но раньше у меня не было для него основного составляющего – короткого черного платья. Мама обалдела, когда его увидела. В плохом смысле. Сначала потому, что это платье. А потом из-за его длины.