После развода. Один год спустя - Карина Ли Страница 32

Я оставила телефон, надела накидку. Пальцы чуть дрожали, но ровно — не страх, а ожидание. Появился парень-гид, положил мою ладонь себе на локоть.

— Сейчас станет совсем темно, — предупредил. — Я рядом.

Темнота действительно окутала со всех сторон. Сначала мозг паниковал, потом сдался. Мы шли медленно, на ощупь, слушая шаги, дыхание. Меня посадили. Слева — стена. Справа — пусто.

— Привет, — сказал из темноты знакомый голос. Спокойный, ниже, чем обычно. — Я здесь. На расстоянии вытянутой руки. Если что — скажи, и я уйду.

Я усмехнулась в темноту:

— Хорошо. Ко мне не тянись — у меня локоть острый.

— Знаю, — улыбнулся он. Слышно было.

Принесли воду. Я искала стакан ладонью и рассмеялась: как в детстве, когда играли «найди предмет». Он не бросился “помогать” — просто проговорил:

— Я уже привык немного к темноте, но согласись, что-то все же в этом есть.

Нашла. Поставила. Пощупала край стола — скатерть плотная, тёплая от ладоней.

Первое блюдо пахло жареными грибами и чем-то цитрусовым. Я взяла маленький кусочек пальцами, попробовала. Вкус был ярким, как будто выкрутили ручку “громкость”.

— Сработало? — тихо спросил он.

— Сработало, — ответила. — В темноте проще. Нет зеркала. Только я и то, что во рту. Нет вины и воспоминаний каких-то при виде человека напротив.

Мы ели медленно. Между блюдами — разговоры. В темноте говорить легче: не видишь чужого лица, не “держишься”.

— Я всё ещё боюсь, — сказал он. — Не за карьеру. За тебя. Боюсь давить. Боюсь исчезнуть ещё раз.

— Исчезать у тебя получалось лучше, — отозвалась. — Хотя, давить — тоже неплохо.

— Учусь, — коротко. — Сегодня — просто быть рядом и не мешать.

Принесли второе — тёплое, пряное. Я улыбнулась:

— Ты действительно всё подготовил.

— Я просто помнил, — сказал он. — Ты мечтала. И имела право получить это без повода.

Мы перекидывались короткими фразами — как мячом. Колко, но без желчи.

— И всё же, — спросила я, — что это? Попытка “красиво ухаживать”?

— Попытка сделать тебе приятно, пусть и поздно, пусть и после, но лучше так. И попытка молчать, когда нужно, — честно ответил. — Без «надо». Без свидетелей.

— Сюрпризы — это риск, — сказала я. — Могла не прийти.

— Был готов к «нет». И был бы прав, — он не спорил.

— А ты не устал «биться»?

— Устал. Но это та усталость, после которой спится спокойнее. Не как раньше, когда сам от себя прятался, — тихо добавил он.

Десерт пах корицей и апельсином. Я нащупала ложку, усмехнулась:

— Если бы кто-то сказал, что я буду есть крем в полной темноте и радоваться, я бы не поверила.

— Я рад, что ты радуешься, — просто ответил он.

Пауза вытянулась. Я заговорила сама:

— Тимур, еще вопрос. Зачем тебе я — сейчас? Не «образ», не «история красивая», не «искупление». Я. Со своими правилами, паузами, «не знаю». Я, которая прожила это все без тебя и ты понимаешь, что не могу верить тебе и вообще подпускать к себе.

Он выдохнул:

— Потому что рядом с тобой я не вру сам себе. Рядом с тобой у меня нет роли. И потому что я хочу жить рядом с человеком, которого уважаю. Не присваивать. Не объяснять, как тебе жить. Просто… быть в твоём поле и делать, что могу. Если пустишь. Если нет — я всё равно найду, что делать полезного для тебя и Леры. И не исчезну. Это мой взрослый выбор. И мне жаль, что я так облажался в прошлом и отпустил тебя.