Бывшие. Возвращение в любовь - Анна Эдельвейс Страница 38

— Я тебе не жена уже пять лет!

Кто бы там меня слушал. Ольшанский бережно усадил меня на заднее сидение рядом с Мишей, поправил на мне брючину возле туфли, повернулся к Марату, стоящему позади него:

— Давай аккуратно вези, докторишка. Хоть машину водить умеешь?

Марат покрутил головой, набычился, посмотрел в упор на Ольшанского:

— Я то умею. А ты умеешь, муж?

Они ударились грудью, но руки оба держали в карманах:

— Не лезь, мужик, — Ольшанский сказал тихо, но так, что из джипа с парковки вылезла его охрана и стояла наготове. Я высунулась из окна:

— Шёл бы ты домой, Ольшанский. Марат, пожалуйста, поедем домой.

Эти два павлина не тронулись с места. Так и стояли, на виду охраны и проезжающих машин, нацелившись друг в друга испепеляющими друг друга свирепыми статуями.

— Ах так! — я распахнула дверь: — Идите оба к чёрту, придурки. Хотела же на такси ехать.

Стала спускаться с высокой подножки и зависла, наблюдая как выстреливают искры из глаз. Эти два идиота тут же разморозились, оба бросились ко мне, толкаясь плечами:

— Оля, аккуратно!

— Идите куда подальше! — вероятно, моя решительность привела в чувства обоих.

Ольшанский прошипел:

— Вези мою жену аккуратно, — повернулся ко мне, снова поправляя на мне одежду и потянувшись пристегнуть меня ремнём безопасности, — Оля, я скоро к вам приеду.

Я хотела сообщить, что не жду его ни за какие пряники, побоялась конфликта, тем более видела тревожные глаза Миши. Ольшанский протянул пальцы, сложенные в кулак Мише:

— Будешь ждать меня в гости, малой?

У Миши ротишко расплылся в улыбке от уха до уха, он радостно закивал, выглядывая из кресла, ткнулся своим кулачком в руку Романа.

— Ну всё? — Марат обернулся из-за руля, — Платочек дать слёзы вытереть?

— Чё?

Ольшанский тигром рванул через заднее сидение к Марату, стараясь схватить его воротник. Воздух снова собрался пружиной:

— Вы угомонитесь или я точно на такси поеду? — мне хотелось надавать обоим по башке, успокоятся они когда нибудь или нет!

Ольшанский выпустил вставший дыбом загривок Марата, я постаралась сказать как можно спокойнее:

— Не смейте пугать меня и моего ребёнка. Обменяйтесь телефонами и перестреляйтесь, а сейчас оставьте меня в покое. Оба!

— Оля, не уезжай. Нам надо договорить.

Глаза Романа медленно, очень медленно ползли по моему лицу, остановились на губах, чуть дольше чем надо.

Я сама всё ещё была как в дурмане, чувствовала его руки, касавшиеся моего тела, пока он усаживал меня в машину, его дыхание, я даже всё ещё помнила прикосновение своей щеки к его пиджаку и как я касалась его своей грудью, хотя так старалась отстраниться.

У меня в груди поднялась волна злости, раздражения. Я бы и оттолкнула его и расплакалась одновременно, потому что всё, что я сейчас чувствовала — это запоздалое ненасытное чувство обиды, сожравшее меня задолго до сегодняшней встречи. Не знаю, что вкладывал Ольшанский в эти мгновения, я же только чувствовала обидное” Поздно!” “ Уже не надо”.

— Роман, пожалуйста не мучай меня и себя. Хватит.

— Почему ты не слушаешься? — его зелёные глаза снова стали тёмными.

Я хотела заорать, что вот эти самые слова “Не уезжай, останься” я хотела услышать тогда, когда разводились. А теперь поздно.

Чтоб скандал между двумя индюками не перерос в драку, я миролюбиво прошептала: