После измены. Я больше не твоя - Оксана Барских Страница 4

Нет. Конечно, нет. И как я могла подумать, что Ник, мой старый добрый Ник опустится до такой гнусности?

— Прости, Ник, ты… Ты знаешь ведь, что я…

Замолкла, так и не найдя слов, чтобы выразить всё то сожаление, которое охватило меня, когда я поняла, что оскорбила его своим недоверием. Но больше всего почувствовала вину.

Он всё понял.

Что мне не стало плохо от мыслей о его измене. Что мне было… всё равно?

К чести Ника, он не стал затрагивать тему моих чувств и наших взаимоотношений, но я была готова. Я ведь его любила. Так, как могла. На что вообще была теперь способна. Отдавала ему все эмоции, которые у меня остались.

— Всё хорошо, Марго, я знаю.

Ник взъерошил волосы и ненадолго прикрыл глаза, и я привстала, касаясь ладонью его лица. Сегодня он не брился. Видимо, что-то сильно его тревожило. Настолько, что он пренебрег обязательным ежедневным ритуалом, который не прерывал много лет.

“Лицо мужчины – лицо его компании, Марго. А моя компания безупречна”, – любил он часто повторять, занимая единственную ванную. Это три года назад его дела пошли в гору, и мы приобрели загородный коттедж с несколькими санузлами, так что проблема очереди в душ отпала сама собой.

— Ты заболел? Почему не сказал мне?

Я стала рассматривать его с обеспокоенностью, так как Ник всегда был для меня едва ли не роботом. Никогда не болел, не депрессовал, не падал духом. Вечно улыбающийся мальчишка превратился в сурового на людях бизнесмена и ласкового мужа со мной, но единственное, что оставалось все эти годы неизменным – его здоровье.

Он всегда был на ногах, даже простуду переносил легко. Если не ходил на работу, то занимался документами дома, где обустроил себе личный кабинет, как только представилась возможность.

Я ожидала услышать всё, что угодно, начиная от банальной простуды, заканчивая раком, но совсем не думала, что его скрытность связана с чем-то другим.

— Я не болен, Марго. В больнице я… – пауза. Его кадык дернулся, когда он сглотнул. – Я сделал операцию, Марго. Вазэктомию.

Пару раз моргнула, пытаясь переварить сказанное, даже сделала шаг назад и протерла лицо, пытаясь понять, не ослышалась ли.

— Вазэктомию? Это то, что я думаю, Ник?

Мой голос от разочарования охрип, и я едва сдержалась, чтобы не расплакаться. Опустила голову, чтобы не смотреть ему в лицо, но чувствовала его настроение, как и раньше.

— Я не могу больше иметь детей.

Он произнес это с каким-то облегчением, которое рвет меня на части, но я прикусила щеку и сдержала вскрик. Раньше он заговаривал о том, что его род прервется на нем, но я не воспринимала всерьез. Зря.

Ник еще с подросткового возраста говорил, что детей иметь не хочет. Боялся, что его дети унаследуют пагубные привычки его родителей, не хотел рисковать. Мы редко говорили о его родне, но несколько раз я предпринимала попытки убедить его, что главное – это воспитание.

Каждый раз, как только я заводила эту тему, он замыкался в себе и просто молчал, отказываясь со мной говорить. То единственное, что меня раздражало в нем, ведь я видела, как ему плохо, но решать проблему он не желал.

А теперь он единолично принял решение сделать вазэктомию.

— Зачем, Ник? Ты ведь вырос нормальным, думаешь, на детях природа…

Он не дал мне договорить. Махнул рукой и отстранился, словно мои прикосновения причиняли ему адскую боль. Обжигали огнем.