Пока не будешь счастлив - Анастасия Нуштаева Страница 46

— Девушка, вы следили за нами?

— Нет, нет! – сказала я. – Просто вчера…

— Да она шутит! – сказал Саша, увидев, что я едва не плачу. – А шутки у нее дурацкие.

— Саша! – возмутилась бабка.

Зато мне полегчало. Саша не повторялся. Он точно не говорил этих фраз вчера. Значит, я не схожу с ума и не сплю.

Чтобы убедиться в этом, я завела руки за спину и ущипнула себя. Резкая боль оставила под кожей затухающую пульсацию. Но я ей обрадовалась. Боль значит, что я не сплю.

Тут я заметила, что Маша пытается привлечь мое внимание. Когда я посмотрела на нее, она что-то неслышно сказала, широко открывая рот, и указала на какой-то стол. Я кивнула и отвернулась.

— А наполеон у вас есть? – спросила Саша.

Я ждала этой реплики, но, услышав ее, вздрогнула от неожиданности.

— Да.

— Тогда нам два наполеона и кофе.

— По кофе, значит, эспрессо… Это неразбавленный американо. И латте. Так?

Я переводила взгляд с бабки на дедку, пока они соображали. Мне стало дурно от мысли, что придется и сегодня проводить им лекцию о видах кофе. Но, к счастью, вышло по-другому.

— Да, – просто ответила бабка.

Я собралась повторить заказ и уйти, но запнулась. Недолго решаясь, я все же сказала:

— Латте на миндальном молоке или кокосовом?

Жена Саши растерянно глянула на него, а потом сказала:

— На миндальном.

Покончив со столиком и пробив заказ, я вернулась на хост.

— Забавные такие бабка с дедом, – сказала я.

В слово «забавные» я вложила негативный смысл. Но Маша это не просекла и, удивившись, сказала:

— Я думала, ты ненавидишь обслуживать пенсионеров.

— Так и есть. Просто эти были вчера. Они мне уже почти что родственники.

Маша что-то писала в листке броней. Зарезервированных столиков на сегодня не было. Оторвавшись от листка, Маша посмотрела на меня и сказала:

— Ты же вчера выходная была.

Я нахмурилась.

— Маш… Ты че?

— Я че?

Она хлопала глазами, явно не понимая, какую фигню сморозила. Я, конечно, лошара редкая, раз работаю тридцать первого и первого. Но график у меня два через два. Значит, я все еще не та лошара, которая работает тридцатого, тридцать первого и первого.

Так ничего и не сказав, Маша вернулась к листку и стала калякать на полях маркером. Тогда я поняла, что она отвлекается, только чтобы не говорить со мной. Неужели моя безобидная фраза ее расстроила?

Чтобы отвлечь ее, я сказала:

— Как вчера погуляла?

Маша глянула на меня из-под ресниц.

— Никак, – сказала она. – Почему ты спрашиваешь?

— Ну… – протянула я, растерявшись. – Тебя же раньше вчера отпустили.

Маша нахмурилась еще больше. Заметив, что и я ее не понимаю, она сказала:

— Я вчера как обычно ушла. В девять.

Я хохотнула.

— Ты че? Это те пенсионеры память потеряли, а не я.

Маша снова глянула на меня, как на пациента психбольницы. Она больше ничего не сказала, и я замолчала. Так я точно никого не обижу.

Через пару минут я отнесла пенсионерам заказ, а потом, сложив руки на груди, подошла к стеночке рядом с базой и привалилась к ней.

Нельзя отрицать, что сегодняшний день похож на вчерашний. Очень сильно похож. И варианта тут три. Первое – память меня подводит, второе – все вокруг сговорились и устроили мне день сурка, третье – у меня беды с кукушкой. Я не привыкла в себе сомневаться, поэтому первый и третий варианты отмела. Остался второй. Но в нем загвоздка. Не сумели бы все мои знакомые сговориться. Как судьба могла свести Ярика, контролера из троллейбуса и Машу? Они могут пересечься только в параллельных вселенных! Хотя, может, в одной из таких вселенных я и нахожусь?