Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан Страница 78

Неожиданно эта черная жидкость в чашке напомнила мне сон о Матвее, в котором он погружался в черное озеро. Я даже обернулась, чтобы посмотреть, не светятся ли его глаза янтарным светом.

— Что?! — подозрительно спросил Матвей, встретившись со мной взглядом.

Мне казалось, что оттенок его глаз был светлее. Сейчас это был очень выдержанный коньяк, а не ирландский виски, и почему-то мне это не нравилось.

— Ты это делаешь ради меня? Кофемашина, корм для кошек, проект? Или?.. — спросила я, не отводя взгляда от его лица.

— Тебя не устраивает? — тут же ощетинился он.

— Устраивает, — пожала я плечами и открыла крышку второго контейнера, выгребая горсть более поджаристых зерен. — Но мне надо знать, зачем ты это делаешь.

— Для чего?

— Надо понимать, это очередная манипуляция или ты реально пытаешься быть другим человеком.

— Зачем тебе это надо понимать? — пальцы Матвея сжались на чашке.

— М-м-м-м… Чтобы…

— Хочешь сказать, у меня все-таки есть шанс быть с тобой? Если тебе есть разница?

— Нет!

Наверное, я ответила слишком поспешно.

С Матвеем всегда надо очень хорошо следить за своими реакциями.

Он улыбнулся.

Сначала — едва-едва, уголками губ.

Но чем дольше я на него очень возмущенно смотрела, тем шире становилась улыбка.

— Спасибо, — тихо сказал он, и я не нашлась, что ответить. — Хотя позвал я тебя для другого. Хочу посоветоваться.

Посоветоваться?

Я настроженно посмотрела на Матвея.

Нет, никогда я не смогу рядом с ним расслабиться.

Этот феерический нарцисс, который способен уничтожить любого, кто посягнет на его величие, хочет со мной по-со-ве-то-вать-ся?

Даже не могу себе представить на какую тему.

— Восьмое марта! — гордо заявил Матвей. — Самый главный женский праздник. Очень ответственный день. Без твоего совета, как правильно провести его в офисе, я не справлюсь.

— Серьезно?! — я закатила глаза. — Серьезно, Матвей?

— Конечно. Я мужская шовинистическая свинья и всю жизнь все делал неправильно. Как надо?

Матвей с видимым наслаждением отпил густой черной смолы, что плескалась у него в чашке вместо кофе. У меня от одного взгляда давление поднималось и сердце начинало стучать со скоростью сто пятьдесят ударов в минуту.

— Не выпендривайся, — посоветовала я. — Шампанское, рафаэлки и тюльпаны.

— Ты не любишь тюльпаны.

— При чем тут я? — пришлось выгрести из резервуара еще горсть кофейных зерен. Желание их грызть не утихало. — Девчонки не виноваты, что я долбанутая. Они привыкли к празднику и будут его ждать.

— Марта! — возмутился Матвей. — Ты феминистка или кто? Это праздник борьбы за права женщин, а не весны и цветов!

— Да-а-а-а, тебе-то виднее, какой должна быть правильная феминистка, — я прицокнула языком. — Для многих женщин это единственный день в году, когда их уважают. Подают кофе в постель и моют посуду. Феминизм — про то, чтобы делать жизнь женщин лучше.

— И чем твои тюльпаны сделают их жизнь лучше?

— Отсутствие тюльпанов точно сделает ее хуже!

Матвей потер ладонью лицо, глядя на меня со смесью раздражения и непонимания.

— Вот как у тебя так ловко выходит? — поинтересовался он. — Я-то был уверен, что если разошлю цветы и открытки, ты мне вломишь. Вместо этого вломила за то, что я не разошлю цветы и открытки. Что женщинам надо вообще?

— Попробуй не угадывать, а спросить, — посоветовала я. — У самих женщин. И сделать так, как сказали.