Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан Страница 82

«Стой!» — прочитала я по губам и вдавила тормоз.

Опустила стекло:

— Что случилось?

— Выйди из машины! — резко и нервно заявила она.

— Зачем?..

— Я сказала — выйди из машины! — взвизгнула Лера и влупила носком сапога со стальной накладкой на нем прямо по левой фаре.

— Какого хера?! — рявкнула я под звон рассыпающегося стекла.

— Вышла, я сказала! — и она замахнулась сумкой на лобовое стекло.

Она сошла с ума?

Вообще-то на парковке камеры и даже где-то должна быть охрана!

Где все? Что происходит?

Я распахнула дверцу и едва успела выйти из салона, как Лера захлопнула ее пинком, а меня двумя руками толкнула к боку машины, нависнув сверху.

И заорала прямо в лицо:

— Ты! Грязная сука! Пизда дешевая! Чтоб ты в аду горела, тварь!

Меня обдало густейшим запахом перегара и я осознала, что она безобразно, невообразимо пьяна. Это не сказывалось на четкости речи, но глаза у Леры были бешеные.

— Спокойно, — сказала я, не ощущая этого спокойствия внутри. — Что случилось? Расскажи.

— Ах, что случи-и-и-и-илось! — издевательски протянула она, склоняясь совсем близко, так, что я могла разглядеть воспаленные сосуды в белках ее глаз. — А ты не догадываешься? Увела мужа и стоит, глазами хлопает! Думаешь, это сойдет тебе с рук?

А.

Матвей отправился радикально решать проблему с кольцом.

Этого следовало ожидать.

Но, черт возьми…

Пока ты не появилась, все было нор-маль-но! — отчеканила Лера и чуть качнулась, придавливая меня к железному боку машины.

Несмотря на свое жуткое состояние, выглядела она довольно элегантно. Длинное пальто сложного бордового цвета, кожаные перчатки, палантин на плечах и высокие сапоги, жертвой которых пала моя фара.

Даже дымчатые смоки и темно-красная матовая помада на губах не размазаны.

Снаружи она выглядела, как очень успешная женщина.

Хаос клубился внутри.

И очень старался вырваться.

— Точно все было нормально, пока я не появилась? — спросила я, ловя ее взгляд и фиксируя его. — Ничего не смущало?

Мне совсем не нравилось, какая она дерганая.

После разбитой фары — особенно.

Но то был пик ее агрессии, сейчас, как мне казалось, она понемногу успокаивалась, и мне надо было провести ее по этой дороге дальше, чтобы не случилось чего посерьезнее.

— Да! — с вызовом заявила Лера. — Нормально! А что не так? Блядует? Отлично! Я тоже! Унижает? Да похер — я уже столько вытерпела, что не замечу даже. Не любит?! Ну так что же? Зато он со мной!

— Лер… — мне хотелось погладить ее по плечу, но прикоснуться было страшно, чтобы не спровоцировать. — Ты себя слышишь? Блядует, унижает, не любит. Так нельзя жить, Лер.

— Можно! — в ее голосе клокотало злое торжество. — А что, ты думаешь, с тобой будет иначе? Думаешь, ты особенная? Он тебя полюбит по-настоящему и изменится? Да хер там! Он и тебя сломает, как сломал меня. А когда ты ему надоешь — бросит и вернется ко мне! Потому что только я принимаю его таким уродом, какой он есть!

На лице ее было написано что-то похожее на удовлетворение. Даже радость. И предвкушение. Словно она пришла не попытаться отыграть все обратно и вернуть себе Матвея — ну, я так думала, — а посмотреть из зрительного зала, как он делает с кем-то другим все то же самое, что делал с ней.

— Вот. Ты понимаешь, что он урод, — уцепилась я за последнюю фразу, чтобы утянуть Леру за собой и хоть чуть-чуть притушить. — Ты умная женщина. Он никогда не остановится, он будет мучить тебя всегда — и сейчас, и когда вернется…