Пока не будешь счастлив - Анастасия Нуштаева Страница 91

— Алиса, я не… – начал он жутко искренне.

Только я знала, что даже самые милые овечки – или барашки, как в данном случае, – могут скрывать истинные эмоции, могут врать, как лисы, и быть жестокими, как волки.

Чтобы не слышать, что мне там Женек хочет сказать, и чтобы не проникнуться его речами, я закрыла уши ладонями, сунула голову между коленей, которые подтянула к груди, и заорала. Набор бессвязных звуков – вот что сейчас было внутри меня.

Потом я зарыдала, уже просто уткнувшись лицом в ноги. Я кричала, чтобы Женек уходил, не уверенная, что он все еще на крыше.

Слезы долго не заканчивались, а я не могла поднять голову, пока все не выплакала. Когда это произошло, Женька рядом не было.

Предубеждение и отсутствие гордости

Я слабо помнила, как добралась до дома. В памяти, точнее в теле, остался только жуткий холод.

— Где твоя куртка? – спросила мама.

Она больше не злилась за утреннее происшествие, но начинала злиться из-за того, что я посеяла куртку.

— Не знаю.

Я и вправду не знала. Вариантов много: на полу дурацкого магазина, в мусорном пакете, на свалке. Вряд ли мама удовлетворится хоть одним ответом, да и вряд ли хоть в один поверит.

— Как можно не знать, где оставила куртку?

Это и вправду трудно. Только мама не учла, что после того, как я куртку оставила, она могла уже тысячу раз поменять местоположение.

Не отвечая, я зашла к себе в комнату. Настроение было скверным. Типичное тридцать первое декабря.

Я гордилась выходкой, которую проделала с Женьком, но в то же время было стыдно. Как я могла сравнить его с Артемом? Эти люди настолько не похожи, что нужно быть просто сумасшедшим, чтобы подумать, будто Женек способен на то же, что и Артем.

А жуткий взгляд Женька после жуткого недопоцелуя? Он был удивлен. И немного напуган. Артем, тот бы обрадовался. Он бы не упустил момент. Женек же явно не рассчитывал на такой исход событий… По крайней мере в ближайшем будущем. И подходил он ко мне все эти дни, верно, просто потому что он приличный, добродушный человек… И все его рассуждения о новогоднем настроении не такой уж бред…

Так, нет. Это я уже перегнула.

Я растянула губы в усмешке, надеясь, что так смогу исправить настроение. Если это и сработало, то не сразу.

Вызвать Артема было так же легко, как «вчера». Ничего удивительного. Раньше меня веселил его энтузиазм, а теперь от этого радостно-лестного тона становилось не по себе. Но это ничего, можно перетерпеть. Остался всего один вечер. Потом, надеюсь, желание связываться с этими людьми у меня пропадет, как у маленьких детей пропадает охота грызть ногти, когда их намажут перечным лаком.

Я накрасилась с особой тщательностью, только вряд ли в этом был толк. Сейчас я понимала, что, как бы ни выглядела и чего бы ни делала, исход будет один и тот же. Я могу лишь немного перетасовать обстоятельства, сделать так, чтобы существовать в них было приятнее мне, а не другим.

Вместо радостного возбуждения я ощущала ярость. Но не такую сильную, как в конце первой и второй петель времени. Это было что-то другое, какое-то родственное ярости чувство, только менее пылкое. Я по минутам рассчитала сегодняшний вечер, так что слепым эмоциям места не будет. Холодность и расчетливость – вот, кому я подчиняюсь сегодня.

Я старалась казаться радостной. Сложно, но возможно. Иначе сорвется моя проказа. Особенно играть пришлось перед Артемом, ведь увидеть его и не ударить сумочкой по хлебалу было сложно.