Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 31

– И?!

– Один – генеральный директор ООО, которое занимается грузоперевозками.

– Фотографии нет?

– Фотографии нет.

– Второй?

– Инвалид-колясочник, стоящий на учете в районном управлении социальной защиты, и тоже без фотографии.

– Точно не наш кандидат!

– Ну а третий… руководитель психологического центра.

– Тааак… И фотография есть?

– И фотография есть. Правда, там он еще молод…

– Неужели других нет?

– Нет. Но на эту очень похож.

– Значит, сто процентов – он! И он – психооолог!

– Не на сто, но, скорее всего, он…

– А психологов-то мы и не любим… Ладно, какой следующий шаг?

– Думаю, сходить в школу…

– Это зачем еще?

– Посмотреть на Матвея Игоревича…

– Чтобы что?!

– Скажи мне, кто твой сын, и я скажу – кто ты…

Так, пока я, ни о чем не подозревая, принимал очередных клиентов, за моей спиной вполне возможно зрел заговор! Эмотивная женщина отчего-то решила бросить вызов почти незнакомому эпилептоиду, которого впервые за многие годы угораздило проявить слабость…

Глава 9. Бывшая будущая клиентка

Александр Аркадьевич Северов (забыли про него уже? – тогда вспоминайте!) вновь развалился на своей кровати. В прошлый раз мы не договорили. А вы забыли меня спросить о том, зачем я в принципе хожу к супервизору, который может меня высмеять и уесть, и кому я опасаюсь рассказывать о целом ряде вещей.

Все просто. Потому и не рассказывал всего, что высмеет или уест. Однако Северов в своем роде уникален. И, несмотря на все издержки, он был идеальным психологом конкретно для меня. Будучи гипертимом, странным шизоидом, манипулятором-истероидом и преследователем-эпилептоидом, этот человек-конструктор всегда безошибочно определял, где правда, а где ложь, давал максимально точные оценки ситуациям и делал удивительные выводы, которые больше не сделал бы никто. Другими словами, он гораздо лучше меня умеет читать ваши мысли. Но я тоже тянусь и учусь. Во всяком случае, тянулся и учился у него до последнего времени…

— …То есть, она решила заявиться в школу и проследить за Матвеем? – задумчиво повторил за мной Александр Аркадьевич.

– Терпеть не могу привычку, когда повторяют чужой вопрос, пока обдумывают свой ответ! – подумал я.

– Ничего, потерпишь, старость надо уважать.

Ну а я все еще молчал, дожидаясь, пока учитель скажет, наконец, что-нибудь и по существу.

— Хммм… Что было дальше? – Северов принялся демонстрировать еще одну безумно раздражающую меня привычку. Периодически он щелкал пальцами.

– Ааа!

– Ничего-ничего, как говорят, Бог терпел и нам велел. Мне тоже не нравится, что ты не закрываешь дверь в ванную, когда моешь руки.

– Я сделал так всего один раз!

– Технически, может, и один, просто второй раз я сам не дал этому совершиться, успев сделать тебе соответствующее внушение.

– Бесишь!

Но вернемся к моей эмотивной клиентке. Вскоре после нашей встречи в метро она претворила в жизнь свою мысленную угрозу и действительно притащилась в школу к моему сыну. И аккурат в тот день, когда Матвея вызвали к директору – напыщенному, как индюк от сознания собственной гениальности и невероятно безголовому в обычной жизни шизо-истероидному математику Абраму Семеновичу Виторгану. Этот тип даром что не щелкал пальцами – хотя я свечку не держал, может, и щелкал – однако обладал целым букетом других, не менее раздражающих «достоинств» своего ведущего типа: гривой непокорных, вкривь и вкось торчащих волос, сильнейшей близорукостью и тучным неповоротливым телом, которое постоянно что-нибудь или кого-нибудь сшибало – от вазы с цветами до учеников и их родителей.