Олимпийская башня - Ольга Погодина-Кузмина Страница 34

— Значит, это будет продолжаться вечно! Мы ненавидим и боимся их, поэтому готовим новое оружие… Они в ответ боятся нас и ненавидят. И самолёт над нейтральными водами – для них угроза. Его уничтожают…

Саволайнен попытался подбодрить девушку:

— Я уверен, надежда есть. Дай мне время, на днях я что-то узнаю…

Хильда допила вино и поднялась, расправляя юбку.

— Матиас, Мария, я хочу вас поблагодарить за участие. Вы мне стали как родные, помогли пережить это трудное время. Знаете, я рада, что приехала в Хельсинки. Иначе, наверное, мы бы не встретились с Эриком. Не знаю, что бы я делала без него!

Мария дружески обняла Хильду.

— Эрик отличный парень, смотри – не упусти.

— Уж постараюсь, – впервые за весь вечер улыбнулась девушка. – Мне пора.

Саволайнен открыл дверь в кабинетик Марии, где стоял телефон.

— Хильда, мне нужно сделать звонок в редакцию. Подожди, мы тебя подвезём до отеля.

Девушка взяла свою сумку.

— Спасибо, Матиас, я хочу пройтись.

— Но на улице дождь!

— Ничего. Я люблю такую погоду.

Мария сняла с вешалки свой красный плащ с капюшоном.

— Возьми хотя бы плащ.

Хильда, поблагодарив, обняв на прощание финских друзей, накинула на голову капюшон и вышла из ателье.

Накрапывал дождь, шелестели мокрые кусты, улицы были безлюдны. Хильда шла по бульвару, думая о словах Марии. Да, боль, которую нам причиняют, отнимая близких, невозможно забыть. Война как древний скандинавский уроборос – змей, кусающий себя за хвост. Как вырваться из этого убийственного круга? Простить врага? Но разве это не признание слабости? Эрик говорит, что мы должны восстановить доверие, которое когда-то было у России и Европы. Он пацифист и выступает за сокращение вооружённых сил и расходов на оборону, за прекращение военного сотрудничества с Америкой. Пока это только студенческие выступления, но ведь они и меняют политику. Так говорил отец.

Если Эрик решится делать политическую карьеру, Хильда поможет ему. Такие люди нужны в парламенте – честные, добрые, скромные. Конечно, будет непросто пробиться, это дело нескольких лет…

Думая об этом, Хильда подходила к железнодорожному мосту, за которым начиналась улица, ведущая к университетскому кампусу. Выходя из ателье, она, конечно не заметила, как за её спиной из-под навеса автобусной остановки вышел коренастый мужчина в шляпе. Из-за шума дождя она не слышала его тяжёлой поступи, и, поднимаясь по скользким ступеням моста, и не подумала обернуться, когда за её плечом возникла тень незнакомца.

— Нет ли спичек?

— Простите…

Недоумение, попытка осознания, ужас, погружение в кошмар – Хильда пережила этот переход за две или три секунды, которые понадобились Кравецу, чтобы опрокинуть её на перила, схватить за лодыжку и сбросить с моста.

Она летела в воздухе, и её мозг перестал анализировать реальность, воспринимая происходящее как внезапно случившийся сон. Хильда увидела рассвет над бескрайним пространством свинцово-серой воды, низко над водой летящий шведский самолёт-разведчик «Дуглас». Сквозь радиопомехи звучал голос диспетчера. Это был чужой язык, но Хильда понимала каждое слово:

— Экипаж ДС-3, вы нарушили воздушную границу СССР… Экипаж ДС-3 – следуйте за бортом пограничной службы… Экипаж ДС-3, требуем подчиниться приказу.

Но шведский самолёт не поворачивал, он уходил в сторону нейтральных вод. И тогда в небе показался советский истребитель, стремительно приближаясь, накрывая «Дуглас» своей тенью.