Олимпийская башня - Ольга Погодина-Кузмина Страница 41

Шилле застегнул пуговицы блузки. На нем прекрасно сидел новый тёмно-лиловый костюм – тот самый, который Мезенцева заказала в швейном ателье на бульваре Эспланада. Пиджак чуть тесноват в плечах, и пояс юбки врезается в бока, но этот лёгкий дискомфорт даже нравился Шилле. Он полюбовался на свои выбритые ноги, изящные и сухощавые в тонких чулках. Туфли нужного размера он захватил с собой.

Переодетых мужчин выдаёт походка, они вихляют бёдрами и шатаются на каблуках, как портовые потаскухи. Но Шилле долго упражнялся и достиг естественности, копируя движения матери, которые с детства пленяли его грациозной плавностью.

Парик он тоже подобрал заранее – оттенок благородной серебристой седины.

Воскрешённая Мезенцева подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Даже при жизни она не держалась с таким достоинством. Осталось припудрить лицо – лёгким прикосновением меховой пуховки.

Шилле отдёрнул занавеску, в комнату хлынул солнечный свет. Он постоял, глядя на улицу, и, дождавшись, пока Кравец, куривший сигарету возле автомобиля, поднимет вверх глаза, махнул рукой – как дама из башни замка подаёт знак призрачной надежды безнадёжно влюблённому в неё простолюдину.

Глава 17. Нам ничего не изменить

Круглое здание старого аэропорта в Мальми стало местом проведения соревнований сразу по нескольким видам спорта. На взлётной полосе ещё садились и взлетали самолёты, но прилегающая территория была отдана спортсменам и болельщикам. На стоянке перед входом – машины, автобусы, велосипеды. Вокруг толпился народ, слышны были звуки музыки. На фасаде здания – большие круглые часы показывали половину четвёртого.

Мария подъехала к зданию аэропорта на своём тёмно-зелёном Saab-92. В редакции ей сообщили, что Матиас в Мальми на стрелковых состязаниях, и она решила найти мужа, чтобы срочно рассказать о том, что случилось. Что их сыну угрожает смертельная опасность, и надзиратель Кравец тоже здесь.

Стрельбы уже начались, из-за ограждения был слышен голос комментатора, выкрики тренеров и зрителей. Мария вышла из машины, взяла за руку сына. Торопливо двинулась через площадь ко входу на трибуны. Алекси потянул мать в сторону лотка, где продавали сладости.

— Мама, я хочу мороженое.

Мария оглянулась по сторонам.

— Хорошо, сынок! Сейчас мы найдём папу, и он купит тебе мороженое… Немного потерпи.

Стрелковые соревнования проходили на огороженной площадке за зданием аэропорта. На открытом воздухе были установлены мишени, расчерчены стрелковые позиции. Вокруг площадки – зрительские трибуны, почти заполненные. Мария увидела зону для журналистов, и стала пробираться туда, где были расставлены камеры, и репортёры смотрели в бинокли, что-то записывали, болтали между собой.

Диктор объявил новый этап соревнований. По именам вызывали спортсменов.

Мария подошла ко входу на трибуны, возле которого стоял полицейский. Она увидела Матиаса – тот проходил вдоль стрелкового поля с фотокамерой, делал снимки.

— Там мой муж. Мне нужно с ним срочно поговорить.

Позвали Саволайнена, он обернулся. Встревоженный, начал пробираться к выходу. Показал охране свою аккредитацию, и Марию пропустили за ограждение.

— Что случилось?

— Они нашли меня.

— Кто?

— Кравец, надзиратель в Плетцензее… Он приходил в ателье.

Саволайнен провёл Марию в журналистскую зону и усадил на скамейку. Алекси сразу встал у перил, с интересом наблюдая за стрельбой.