Воды возле Африки - Влада Ольховская Страница 118

Катя дожидалась его, мерно раскручиваясь на стуле, как ребенок, который готовится к возвращению взрослых. Увидев его, она широко улыбнулась, спрыгнула на пол. Пётр улыбку не вернул, он как раз нахмурился:

— Как ты здесь оказалась?

— Я наблюдательная! А ты неосторожный: дверь заметила не только я, пришлось поубивать парочку любопытных граждан, чтобы не лезли!

— Что-то я не заметил трупов у двери.

— Убрала же, чтобы не привлекли других стервятников!

— За массовое убийство спасибо… наверно, — хмыкнул Пётр. — Но теперь ты не могла бы покинуть помещение? Живой. Или тебе именно здесь отдохнуть хочется? В принципе, я могу поискать другое место для сна…

— Не надо ничего искать, — отмахнулась Катя. — Что ты, людей не знаешь? Они сейчас успокоились, их разум жаждет пищи. Только ты заснешь, а тебя тут же разбудят, чтобы узнать у доктора, не является ли прыщ на попе симптомом проказы!

— Так ты уходишь?

— Я сюда пришла не для того, чтобы дрыхнуть. Я искала тебя, так что уход любого из нас становится бессмысленным.

— А чего ты хотела? — устало спросил Пётр. — Тоже какой-нибудь симптом проказы показать?

— Показать — да. Но не симптом.

Он ожидал, что это шутка — должно быть шуткой! Но он определенно ошибся — или у Кати было очень странное чувство юмора. Ничего объяснять она не стала. Она стянула и бросила на пол толстовку, потом так же небрежно сняла майку. Пётр, не ожидавший ничего подобного, замер, пытаясь понять, как на это реагировать. Возможно ли хоть какое-то толкование ее поведения, кроме самого очевидного?

Но если он пытался разобраться в происходящем, то Катя явно разбираться ни в чем не собиралась, ей все было ясно. С такой же уверенностью она скинула шорты и осталась в одном белье. Она не выглядела напряженной, напротив, ей явно нравилось демонстрировать великолепную фигуру — и не без причины.

— Это тот момент, когда я спрашиваю, что ты делаешь? — опомнился Пётр.

— Я думаю, нам обоим уже ясно, что я делаю.

— Это же… Ненормально…

Он хотел добавить «как в кино», но не стал. Прозвучало бы как мечтания подростка, хотя он имел в виду то, что взрослые люди так себя не ведут… Может, потому и промолчал? Потому что, оставаясь взрослым, хотелось вести себя именно так?

— Захватывать корабли тоже ненормально, — напомнила Катя. — И умирать раньше срока…

— Меня должно вдохновить то, что я — вариант от отчаяния?

— Нет. То, что, несмотря на отчаяние, я все равно этого хочу. Мне уйти или остаться?

Если бы она предложила нечто подобное раньше, там, за этой дверью, где внешний мир был особенно реален — в усталых взглядах пассажиров, в засыхающей крови на полу… Там Пётр отказался бы. Но она ведь умна, она знала, что так будет. Она дождалась момента, когда реальность сократилась лишь до этой тесной комнаты и только двух человек. И если не сомневалась она, с чего вообще должен отказываться он?

Ни в каких других обстоятельствах не было бы «да». Здесь и сейчас не могло быть «нет».

Болтать об этом он не собирался, он просто закрыл дверь и выключил центральное освещение — оставив лишь скудные неоновые огни работающего оборудования. Он понятия не имел, насколько качественная здесь звукоизоляция… По идее, хорошая — чтобы на сцене не слышали то, что происходит в подсобке. Но ему на самом-то деле было все равно.