Воды возле Африки - Влада Ольховская Страница 120

— Какую еще нору?

— Под сцену, в ваш главный схрон!

Пётр без труда догадался, почему она загоняла их именно туда. Это место могло стать отличным убежищем, если бы они заперли все двери, ведущие в этот зал. Но теперь двери остались открытыми, Ивона явно ждала кого-то, и пространство под сценой превращалось в одну большую клетку.

Там с людьми можно было сделать что угодно — сжечь, расстрелять, перерезать по одному… И создавать такие условия Петру совсем не хотелось.

— Ивона, послушай, мы можем поговорить?

— Не о чем и не с тобой, — отозвалась она. — Говорить сейчас придут другие люди. Но их интересуете не вы, им нужны эти твои… наемники. Мы давно уже подозревали, что есть кто-то другой, что это не эмоциональная диверсия. Спасибо, что внес ясность!

Она произносила это «мы» уверенно, гордо даже. Ивона казалась непохожей на тех белых мужчин, что управляли операцией — не говоря уже о боевиках. Возможно, она и вовсе не была равна им, однако ей нравилось делать вид, что равна.

— Ивона, ты ведь знаешь, что их здесь нет.

— Их здесь нет — или они не хотят говорить с тобой? Или просто не хотят говорить? Теперь никто не будет надеяться на их добрую волю! Каждого здесь проверят, обыщут, лишних пристрелят… Так что я бы на месте этих наемников созналась сама — чтобы не сочли лишними!

— Она кому-то позвонила! — выкрикнула медсестра-шведка, Мелисса, кажется. — Тот мужчина пытался ее остановить, тогда она просто застрелила его!

— Заткнись! — велела Ивона.

Но такие, как Мелисса, держатся долго — и срываются окончательно. Как только девушка начала кричать, ее было уже не остановить. Эрнман пытался, он что-то быстро и громко говорил на шведском, старался взять Мелиссу за руку, но та вырывалась и продолжала смотреть только на Ивону.

— Зачем вы это делаете? — допытывалась она. — Вы же помогли стольким людям!

— Мелисса, хватит! — вмешался Пётр.

Он неплохо знал Ивону и понимал, что ее спокойствие обманчиво. Она напряжена до предела, ей страшно, она не собиралась действовать так быстро — ее вынудили. Она не была к подобному готова и теперь напоминает крысу, загнанную в угол. А крыса не всегда убегает с писком, в отчаянии она способна выгрызть глаз кошке.

Может, Мелисса верила, что действительно сумеет вразумить Ивону, но на самом деле она превратилась в раздражающий фактор. Ее слезы, ее высокий громкий голос, ее дрожь, все это лишь увеличивало напряжение. Это понял не только Пётр, старик, сидевший в инвалидном кресле, тоже пытался предупредить медсестру, это было понятно даже без знания языка. Но он так и не смог — а потом стало слишком поздно.

Ивона выстрелила. Предупредила она только один раз, потом уже ни в чем не сомневалась. И бесполезно было давить на жалость, на ответственность, напоминать, что она врач — это больше не имело значения… Не факт, что когда-либо имело.

Она попала, потому что с такого расстояния не могла не попасть, тут даже не нужно по-настоящему уметь стрелять. Пуля прошла между глаз Мелиссы, откинула голову назад, обернулась кровавым фонтаном, взвившимся в воздух. Надеяться Пётр мог лишь на одно: несчастная девушка, увлеченная мольбами, не успела понять, что умирает.

Но остальные-то это поняли! Когда тело Мелиссы повалилось на пол, многие закричали, вскочили со своих мест, и Петру пришлось вмешаться: