Желанная Шести - Лисавета Челищева Страница 32

Добро не лихо – ходит тихо

Я пробуждаюсь под мелодичное пение птиц, хотя, возможно, это лишь отголоски сна. Тепло солнечных лучей касается моего лица, нежно переплетаясь с прохладой утреннего воздуха. Когда я потягиваюсь, кто-кто ласково целует меня в лоб.

— …Агний, – произношу я едва слышно, пробуждаясь от глубокого сна. Комната кажется пустой, если не считать теней, тихо танцующих в углах.

Хлопаю глазами, осматривая пространство вокруг, ощущая, как тяжесть ночных сновидений все еще давит на меня. Вставая с кровати, я чувствую, как мягкая ткань ночной рубашки касается кожи. Начинаю искать свое платье. За окном бушует снежная буря, ветер завывает, как неприкаянный дух, принося с собой зловещую атмосферу.

Поправляю юбку, и инстинктивно проверяю потайной карман. Мое сердце замирает – флакон с ядом исчез!

— Это то, что ты ищешь? – тихий голос раздается позади меня.

Нет… Страх сжимает мой живот.

Агний выходит на свет, его лицо холодно и непроницаемо.

— Я нашел это на полу. Яд аконита.

— Я… – с трудом подбираю слова. Хочу объяснить, рассказать ему все, но вурдалак, затаившийся в моих мыслях, заставляет меня молчать.

Агний делает шаг ближе, его руки тянутся к моим, крепко сжимая их.

— То, через что ты сейчас проходишь – борьба с самой тьмой – очень тяжело. Многие бы сдались. Но ты сильная, Шура. Ты должна пообещать мне… – его взгляд пронизывает меня насквозь, серьезный и умоляющий. – Обещай, что никогда не поступишь так с собой. Яд – это не выход, Шура.

Его слова сжимают мое сердце, как тиски.

— Я не могу потерять тебя, – продолжает он прерывающимся голосом. – Я бы не пережил твоей кончины. Понимаешь?

— Яд предназначался не для меня.

— …Тогда для кого?

Он хмурится, ища ответ в моих глазах.

Нас окутывает тишина, густая и удушающая. Я чувствую тяжесть его взгляда, секреты давят на язык. Хочу признаться о Княгине и ее ядовитом предложении, но правда сидит глубоко внутри, непоколебимая.

— Для Морана, – догадывается он, его голос понижается до шепота.

Агний возвращает мне флакон, его пальцы касаются моих, и по телу пробегает дрожь.

— Подумай о последствиях. Подумай, действительно ли ты этого хочешь. Я знаю тебя. Не в твоем характере причинять кому-либо боль. А уж тем более губить кого-то.

Его большой палец скользит по моей ладони, нежный жест, вызывающий вспышку тепла среди холодного стыда.

Агний оставляет меня одну, дверь за ним с тихим щелчком закрывается.

Я бросаюсь к окну и распахиваю его настежь. Снежный ветер врывается в комнату, развевая мои длинные волосы. В момент неповиновения я бросаю пузырек с ядом в бурю, наблюдая, как он исчезает в клубящихся белых облаках, унося с собой бремя, которое так долго давило на меня.

***

С вновь обретённым чувством свободы я подхожу к своему гардеробу. Изящно вытаскиваю платье из тончайшего шелка, ткань которого мерцает, словно лунный свет, касающийся поверхности воды. Темно-малиновое платье ниспадает нежными волнами до пола, украшенное замысловатой кружевной отделкой по вырезу и рукавам. Когда я надеваю его, мягкая ткань обнимает мою фигуру, подчеркивая изгибы и позволяя мне двигаться с грацией.

Я восхищаюсь своим отражением в зеркале; это платье превращает меня в воплощение элегантности.

Направляюсь в столовую, где в воздухе витает аромат завтрака. Кирилл, как я и просила, приготовил обед специально для меня. Я призналась ему в своём неумении готовить. Сначала он удивился, вспомнив, что Шура могла это делать, но я – не она. Моя бессмертная роль никогда не требовала таких обыденных человеческих навыков. У меня был специфический набор умений, необходимых для выполнения самого древнего ремесла на протяжении веков – ремесла, которое даровало мне бессмертие и власть.