Желанная Шести - Лисавета Челищева Страница 37

— Он не задает таких тупых вопросов! Вот почему! – выражение моего лица изменилось, на губах появилась ехидная ухмылка. – Агний работает… мастерски работает руками, губами и… – я прикусила губу, наслаждаясь моментом. – Ты мог бы многому у него научиться, мой маленький мальчик.

Я игриво ущипнула его за нос, и он недовольно сморщился в ответ. Укоризненно качнув головой, я протиснулась мимо него, оставляя мальчишку позади.

Проходя через холл, я заметила Юргиса, который нес какие-то картины по направлению в гостиную. Я узнала работы Кирилла.

Недолго думая, я поспешила за рыжиком, преисполненная решимости.

— Остановись! – окликнула я его, ловко выхватывая картины прямо у него из рук, прежде чем он успел швырнуть их в камин.

— Ты сама-то глянь на эту жуткую мазню! Тоже захочешь их сжечь, – саркастически выдохнул Юргис, со свистом плюхаясь на диван.

Я пригляделась к одной из картин. На ней был изображен серый лес, окутанный темным туманом, фигура на веревке, свисающая с одинокого дерева без листьев.

Кирилл… неужели он нарисовал свою собственную кончину? Мурашки побежали по коже от заинтригованности. Этот унылый художник оказался интереснее, чем я думала. Возможно, он заслужил второй шанс.

После недолгих размышлений я вернулась в свои покои, крепко сжимая картины в руках. Спрятав их под матрасом, я устроилась в своем любимом кресле у окна, мягкий свет проникал сквозь витражное окно, и я погрузилась в фольклорные легенды, которые читал Юргис за завтраком. Образы сливались воедино, и вскоре усталость овладела мной, погрузив в сон.

***

Я проснулась как раз к ужину, солнце уже клонилось к закату. Скоро настанет мое любимое время суток – ночь.

Я переоделась, облачившись в платье глубокого изумрудно-зеленого цвета, ткань которого струилась, как жидкий шелк. Рукава мягко ниспадали, обрамляя мои тонкие кисти, а вырез был достаточно глубоким, чтобы дразнить, но не открывать слишком много. Я также украсила себя изящным серебряным ожерельем, что прекрасно подходило под мои глаза.

Спустившись, я вошла в столовую и обнаружила, что Казимир уже накрыл на стол. Эту неделю парни, видимо, договорились, что кухней занимается он.

Одного вида церковника было достаточно, чтобы испортить мне настроение на весь вечер, и я решила не есть. Я скорее окочурюсь с голоду, чем буду есть пищу, приготовленную этими нечестивыми руками. Вместо этого я налила себе бокал вина, и насыщенно-красная жидкость закружилась в хрустальном бокале.

Вскоре за столом присутствовали почти все, за исключением Кирилла и Морана. Я подозревала, что несчастный художник все еще спит, так как Агний напичкал того кучей успокоительного, но вот отсутствие Морана вызывало во мне большее недоумение.

Как только я уселась на свое место, двери распахнулись, и в зал вошел сам Моран со своей снисходительной улыбкой.

Он занял место во главе стола, и я уловила в его запахе кое-что незнакомое – это, что, запах женщины?…

Мое дыхание участилось, а щеки вспыхнули гневом. Мне захотелось вцепиться в его горло и придушить до того момента, пока тот не покается в страшном приглашении.

— Моран, ты был в городе? – осведомился Казимир, накладывая вареный картофель в свою тарелку.

— Были кое-какие дела. —отозвался Моран, закидывая ногу на ногу, и вальяжно откланяясь на спинку стула.