Край биографии - Денис Нижегородцев Страница 127

— А я-таки ландаутист! – Жора обхватил лицо руками.

И непонятно было, плачет он или смеется.

— Таки да!

12

Они посмотрели на часы. Оба опаздывали. Ратманов – на грант в составе банды Хряка. Нужно было еще придумать, с кем он загулял и почему не вернулся в воровскую малину. Не рассказывать же, что всю ночь просидел дома у полицейского! Ну а губернского секретаря ждали в сыскном. Кошко как раз вызвал его пораньше и хотел поговорить на тему трезвости в управлении. Помимо борьбы с преступностью, Аркадий Францевич старался следить и за моральным обликом своих подчиненных.

— На этом все? – спросил Георгий. И, покосившись на дверь, добавил: – Слуга не донесет?

— Филя! – заорал Двуреченский.

Хотя этого можно было и не делать, потому что дверь мгновенно распахнулась и на пороге показался недовольный дед.

— Филипп, мой дворник. Он же Андрюша Цирульников, старший лейтенант Федеральной службы безопасности, инспектор Службы эвакуации пропавших во времени.

— Все с вами ясно… – Георгий уже не знал, как закончить этот бесконечный разговор.

Но Викентий Саввич сделал жест рукой – мол, иди сюда, скажу по секрету самое главное, и спросил:

— После всего, что услышал… Готов работать у нас?

Георгий даже ушам не поверил. Потом хотел ответить серьезно. Но вместо этого просто расхохотался.

— Что? – не понял Двуреченский. – Зачем, думаешь, я столько распинался?

— Не знаю! Но именно после того, что вы рассказали, я уж точно не пойду работать ни в какое СЭПвВ!

— Весь в мать, – процедил сквозь зубы Викентий Саввич.

— Хочу спокойно жить свою жизнь!

— Это в банде Хряка-то?

— Да хоть бы и так! Пойду на грант! Спокойно потрачу деньги в ресторане! Куплю что-нибудь своей женщине! – размечтался Ратманов.

— Грант? Какой грант? Сегодня у вас нет никакого гранта! Или я что-то забыл? – забеспокоился чиновник особых поручений.

— А вот этого вам, господин губернский секретарь, знать не обязательно! Попробуйте за мной проследить, вот только не гарантирую, что даже вы не нарветесь на бандитскую пулю…

— Дерзкий ты!

— Весь в мать, – теперь уже эту фразу сказал сам Ратманов.

— Ладно. – Инспектор прикинул что-то в голове и заключил: – Я и сам хотел предложить грант… Мы вместе заберем наследство Бугровых. Последний их представитель недавно-таки почил. А я знаю, где лежит его добро с нашими процентами. Вместе заберем да и поделим по-братски!

— А вот это вы с кем-нибудь другим провернете! Я уже давно живу без поддержки братьев.

После этих слов Георгий решил поставить точку в разговоре и вышел, хлопнув дверью. А Двуреченский еще долго смотрел вслед несостоявшемуся подельнику.

13

Однако Ратманов знал своего собеседника не очень хорошо. Отказов тот не принимал. Зато умел ждать. Поэтому Гимназиста и не сразит полицейская пуля 13 июня 1912 года. Вернее, как… Чудом пережив устроенную сыщиками облаву на банду Хряка, Георгий продолжит вести ту жизнь, к которой привык. Порой будет помогать и полиции, и даже Службе эвакуации пропавших во времени, но втемную, не ведая, что служит ей. Поучаствует в грандиозных торжествах в честь трехсотлетия царствующей династии. Увидит 17-й год, Гражданскую войну, голод и репрессии. Застанет Великую Отечественную, полет Гагарина и Нобелевку по физике советского гения Ландау. Проживет длинную жизнь, полную драматических поворотов. В последние годы потеряет ясность ума и памяти. Но сдержит слово, так никогда больше и не отправившись в путешествие во времени. Умрет своей смертью в собственной постели на девяносто седьмом году жизни, совсем немного не дотянув до Олимпиады-80.