Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 28

— Где лорд Стэнли? – прорычала Виктория.

Энни сконфуженно смотрела на Викторию с отвисшей челюстью.

— Он появится сегодня к ужину? – продолжала допрашивать Виктория.

— Колбайн, мисс… Простите… ми… леди, – заикаясь ответила Энни.

— Я не понимаю, что это значит.

— Ведь сегодня четверг…

На мгновение мне показалось, что Виктория вот-вот ударит девушку.

— Говори по-человечески, черт побери!

— Колбайн – это лошадь его высочества, – продолжала заикаться Энни. – Сегодня она участвует в бегах, и его высочество сейчас на ипподроме.

Может, именно поэтому дом сегодня пуст, как гробница? Может, завтра он оживет? Но я не могла представить себе наполняющие его голоса людей.

— Значит, мы можем начинать без него?

— Д-да… – Язык Энни задержался у язвочки в углу рта.

Закрыв глаза, Виктория сделала глубокий выдох.

— А ты будешь нам прислуживать.

— Прислуживать? – изумленно переспросила Энни. – То есть класть еду вам на тарелки?

Глядя на смущенную и напуганную Энни в униформе горничной и холодно-величественную Викторию, я чуть не рассмеялась.

Мерцающие лампы разбрасывали по комнате колеблющиеся тени. Корсет снова стал сжимать мне грудь.

— А лорду Стэнли ты прислуживаешь?

Внезапно я почувствовала усталость.

Не говоря ни слова, Энни склонилась над Викторией и окунула в блюдо поварешку. Капли подливки растеклись по тарелке и разбрызгались по скатерти.

Я прикусила губу. Миссис Джонс не переставая учила нас есть аккуратно и непременно следить за чистотой скатерти. Порядок в доме, говорила она, достигается усилиями многих людей, и настоящая леди должна уважать их труд. А кроме того, она должна вести себя так, чтобы оставаться незамеченной. И она учила нас тому, как правильно стоять, говорить, есть и какую часть тела можно выставлять напоказ, даже находясь в уединении в своей комнате. Быть настоящей леди означало никогда не чувствовать себя свободной.

— А морковь? – потребовала Виктория. Ноздри ее гневно трепетали, губы сжались в тонкую линию.

— Вот. – Энни вывалила на тарелку Виктории полную поварешку переваренных овощей.

— Миледи, – гневно добавила Виктория, задрав подбородок. В таком настроении она была способна на все. – Обращаясь ко мне, ты всегда должна добавлять «миледи». Иначе останешься без работы. Поняла?

— Да… миледи. – Руки Энни сжались в кулаки, но она и глазом не моргнула. – Это все?

— Моя сестра тоже хочет есть.

Челюсть Энни задрожала. Я молча смотрела на то, как из поварешки мне на тарелку выливается густая неаппетитная масса.

— Можешь быть свободна, – ледяным тоном распорядилась Виктория.

Бросив на меня угрюмый взгляд, Энни вышла из комнаты.

— Ох, Виви. Мне кажется…

— Стоп! – приказала Виктория, протянув вперед руку. – Не говори мне, что я должна делать, если сама на это не способна. Мы должны указать им на их место с самого начала.

Это тоже были слова нашей тетушки, но теперь Виктория не передразнивала ее, а говорила совершенно серьезно.

Проглотив обиду, я взяла в руки вилку и, нанизав на нее кусок слишком жирного мяса, принялась сосредоточенно жевать, глядя прямо перед собой, потому что все вокруг было таким незнакомым, таким странным…

Даже Виктория с ее жестким выражением лица казалась мне совершенно чужой женщиной.

* * *

Мы сидели за столом до тех пор, пока нам не стало ясно, что перемены блюд не будет и никто не придет убирать посуду.