Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 29

— Десерта, похоже, не предвидится, да к тому же он вряд ли был бы лучше этого варева. Пойдем-ка лучше спать, – произнесла Виктория, бросив салфетку на стол, и я почувствовала облегчение.

Мы поднялись наверх по тускло освещенной лестнице. Я шла, волоча ноги и чувствуя тяжесть во всех членах.

— Побудь со мной, – попросила я, когда мы дошли до покоев леди Стэнли. С детства мы с ней спали в одной комнате, и сейчас, не считая моей первой брачной ночи, я должна была впервые остаться одна.

Словно обдумывая мой вопрос, Виктория подняла глаза к потолку, но я уже знала ответ.

— Только пока он не придет, – продолжала умолять ее я.

— Ничего с тобой не случится, – небрежно потрепала она меня по руке, словно я была всего лишь какой-то дальней родственницей.

Медленно-медленно приоткрыв дверь своей комнаты, я заглянула внутрь. Кто-то, скорее всего Энни, задернул малиновые шторы, криво свисавшие с карнизов.

Я обошла комнату на цыпочках, тоскуя по привычным продуваемым сквозняком апартаментам Харевуда. Даже в тесной сырой каюте парохода я ощущала себя уютнее, чем в этой гулкой спальне.

Ополоснув лицо затхлой водой из стоявшего на кособокой тумбочке кувшина, украшенного цветочным узором того же малинового цвета, что и шторы, я посмотрелась в пятнистое зеркало и, увидев в нем свое похожее на привидение отражение, поспешно вынула шпильки из прически, отведя взгляд в сторону. Поначалу я хотела позвать Энни помочь мне раздеться, но отказалась от этой идеи.

Меня отделяли от Виктории всего две стены. Думала ли она сейчас о том, как расстегнуть платье и куда положить свои вещи? Или она обходила комнату, подбирая, как она обычно делает, различные предметы и оставляя их совсем не там, где взяла? Ведь она не я, она не будет вести себя как гостья в собственной комнате.

В собственной комнате.

Подумав об этом, я вздрогнула.

Приложив ухо к дверной щели, я стала прислушиваться. К чему? Не знаю. Но прикосновение к холодному дереву успокаивало меня, и я продолжала стоять, поддерживаемая тяжестью этого огромного дома. Кто знает, как долго я простояла так?

Стекла в окнах содрогались от порывов ветра. Вдруг откуда-то с улицы раздался нарушивший тишину ночи крик женщины. Отодвинув задвижку, я приоткрыла окно и прислушалась. Мне показалось, что я слышу глухие удары. Шаги? Нет, это просто пульсация крови в ушах. Я осторожно выглянула наружу. Неподвижно замершие тени, ни малейшего движения. В страхе я пробежала по коридору до спальни Виктории, повернула ручку, открыла дверь и прислонилась к ней с внутренней стороны.

Виктория обернулась, и я увидела себя ее глазами: босую, со всклокоченными волосами и вздымающейся от тяжелого дыхания грудью. Продолжая как ни в чем не бывало расчесывать волосы, она молча шевелила губами, словно считая движения своей руки, и, пока я раздумывала о том, что сказать, под окном снова раздался женский крик.

Рука Виктории замерла в воздухе, но, увидев испуганное выражение моего лица, сестра покачала головой.

— Это всего лишь какое-то животное.

Но звук не был похож на крик животного. Скорее, на вопль женщины, доносящийся из глубин ада.

— Ты уверена? – спросила я дрожащим голосом.

Встав с кровати, Виктория с поразившим меня спокойствием потянула за шнурок.

В коридоре затопали ноги, и в дверях появилась Энни, вытирающая фартуком мокрые руки.