Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 44

Мы зашли в тень. Несмотря на яркий солнечный день, здесь было прохладно, а влажные камни по краям дорожки были покрыты мхом. Подол моей юбки намок, а задник одной из туфель стал натирать пятку. А Уиффи все так же энергично шагала вперед с таким видом, словно собиралась обойти парк целиком.

Аллея упиралась в подстриженную лужайку, по краю которой на одинаковых расстояниях друг от друга возвышались груды булыжника. Нет, этот парк не шел ни в какое сравнение с естественной красотой Харевуда.

— Присядем? – спросила Уинфрид, указывая рукой на лужайку, и, не дожидаясь ответа, опустилась на траву.

Вокруг нас на одеялах или прямо на траве сидели, сняв пиджаки и засучив рукава, мужчины. Женщины в соломенных шляпках обмахивались ненужными здесь перчатками.

Удивляясь тому, как можно вести себя столь беспечно, я осторожно опустилась на землю, полагая, что, если Уинфрид Вильямсон может вести себя подобным образом, мне уж точно нечего стыдиться.

Некоторое время мы сидели в полном молчании, и я прислушивалась к отдаленному шуму автомобилей, доносившимся до нас голосам отдыхающих и щебетанию незнакомых мне птиц, для которых Америка была домом. Дул легкий и теплый ветерок, и мало-помалу я стала ощущать себя более свободно.

— Ты любишь лошадей? – прервала молчание Уиффи и ответила сама себе: – Ну разумеется, любишь.

Достав из сумочки портсигар, она вынула из него сигарету и, сощурившись, прикурила, положив зажигалку, на боку которой было выгравировано ее имя, на траву. Как странно видеть, что у женщины может быть именная зажигалка!

— Стэнли любит лошадей, – продолжала она, не дождавшись моего ответа. – Или, по крайней мере, бега. Он все время говорит о бегах, а мы задаем себе вопрос, что между вами может быть общего.

Я продолжала молчать. Да и что я могла тут сказать? Ведь между мной и Стэнли действительно не было ничего общего.

Обсуждала ли она меня со своими кузинами, не сочли ли они меня недостойной, крутились в голове мрачные мысли. Возможно, они отразились и на моем лице, потому что Уиффи вдруг произнесла с видом человека, привыкшего всегда поступать по-своему:

— Не будь такой букой. Стэнли, когда захочет, может убедить кого угодно. Просто ты – такая красавица, типичная английская роза, а Стэнли… Мы никак не можем понять, чем он вскружил тебе голову.

Я не знала, что ответить. Как я могла объяснить, что у меня просто не было выбора? Я попыталась что-то произнести, но губы не слушались меня.

— Так вот, значит, как это было? Ну ничего, ты не первая и, поверь мне, не последняя, – Уиффи выпустила длинную струю дыма, повисшую, как и ее слова, в неподвижном воздухе.

Она снова вздохнула, и вдруг гнев ее куда-то испарился.

— Нравится тебе здесь? – спросила она.

— Тут все по-другому, – начала было я и запнулась, не зная, как объяснить то, что я чувствовала.

— Как это? – снова спросила Уиффи.

Я попыталась представить себе, что может заинтересовать ее.

— До вас я не видела ни одной курящей женщины, – сказала я, указывая на сигарету.

Издав похожий на лай смешок, Уиффи посмотрела на сигарету с таким видом, будто увидела ее впервые.

— По крайней мере женщины… – я запнулась, – из высшего света.

— И это тебя шокировало? – Уиффи нравилось шокировать окружающих своим поведением, а мне хотелось сделать ей приятное.