Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист Страница 45

— По правде сказать, да.

Услышав мое признание, она улыбнулась.

— Что еще?

— Что еще меня шокировало? – спросила я.

— Скорее всего, машина, – кивнула Уиффи, опираясь на локоть.

— Машина… Да. Но больше всего меня шокировало то… – я закрыла глаза. Виной всему был этот теплый успокаивающий бриз, побудивший меня отвечать не задумываясь. Воздух был наполнен смехом резвящихся детей и трамвайными звонками, зовущими пассажиров прокатиться по этому юному городу. Городу, призывающему меня укоротить юбку и отбросить в сторону закоснелые викторианские представления.

— …как непринужденно вы себя ведете, – закончила я.

— Наверное, ты права, – Уиффи легла на спину, держа сигарету на отлете. – Все это немного странно, ты не находишь? Хотя Уолт знает меня с детства и всегда принимал меня такой, какая я есть.

Повернувшись на бок, она посмотрела на меня, и я внезапно осознала, как неестественно прямо я держу спину.

— Тебе нравится, что у тебя есть сестра-близнец? – спросила Уиффи, глядя на меня сквозь облако сигаретного дыма.

От столь неожиданной перемены темы я даже вздрогнула.

— Мы с детства вместе, – пожала плечами я.

— Когда я была моложе, то просто ненавидела своих сестер! Особенно Чичи. С ними от любви до ненависти всего один шаг, – засмеялась Уиффи, и я снова вздрогнула. Как она может говорить подобные вещи о своей сестре? Но в тоне ее не чувствовалось ненависти, скорее сожаление и любовь. – Гораздо больше я любила кузину Конни. Нет, я просто обожала ее. А вот с Чичи мы никак не могли поделить место под солнцем.

Я выдавила из себя вялую улыбку. Я знала, что она имела в виду. Тот, кто стремится к солнцу, всегда отбрасывает на другого тень, и этим другим в наших с Викторией отношениях всегда оказывалась я.

— А что тебе нравится делать? – внезапно спросила Уиффи.

Прикусив губу, я посмотрела вдаль. Что мне нравится делать? На моем месте Виктория принялась бы рассказывать о нарядах, которые шьет, или картинах, которые пишет.

— Я тихая, – произнесла я извиняющимся тоном.

— Что это значит? – удивленно спросила Уиффи.

— Ну… Моя сестра… Обычно… Она говорит за нас обеих, – неопределенно махнула рукой я.

— Ах, вот оно что.

Как ей объяснить, что, когда мы с Викторией были рядом, всем сразу бросалось в глаза, насколько скучной и неинтересной выглядела я.

Уиффи выпустила длинную струю дыма, и мы некоторое время молча наблюдали за тем, как та поднимается к голубому небу.

— Сестринские штучки, – произнесла она наконец.

— Прошу прощения?

— Она такая, а ты другая. Чушь это все, – произнесла она с видом знатока, и я опешила.

— Дело не в этом… – я на мгновение задумалась, и тут вдруг слова стали выскакивать из меня сами собой: – Виктория – яркая. Она всегда знает, что и когда сказать, я же всегда говорю что-нибудь глупое и смущаю ее, так что проще ничего не говорить.

— Ничего не говорить вовсе не так просто, – произнесла Уиффи, прищурившись.

— Я думаю, что большинству людей кажусь странной.

— Мне ты вовсе не кажешься странной.

— Может быть, это просто потому, что вы сама странная, – поежилась я. – Простите. Видите? Вот так оно из меня выскакивает…

Щеки мои покрылись румянцем стыда, но Уиффи, запрокинув голову, разразилась громким смехом, в котором звучало даже что-то распутное, и я вдруг с удивлением обнаружила, что улыбаюсь. Она не обиделась, напротив, ей понравилось то, что я сказала о ней то, что думаю.