Тайна Карты вечности - Эвелин Бризу-Пеллен Страница 102

Тоже мне, детектив! Рауль телепат! А его манера говорить? Его манера обращения? Я же должен был что-то заподозрить. И когда он сказал, что особняк принадлежит ему, он имел в виду, что этот особняк – его МЕЧТА!

Доктор Граф кивнул.

— Да, Рауль так же, как я, решил остаться здесь. Он был мажордомом всю свою жизнь и умер в день очень большого приёма, когда его хозяева очень нуждались в его услугах. Он пожелал и дальше приносить пользу.

Моё уважение к Раулю подпрыгнуло до небес.

— Но вы здорово надо мной посмеялись: Рауль ни бум-бум в технике, Рауль такой опасливый, он боится подходить к Карте…

— Мы просто тебе не возражали, вот и всё, – запротестовал доктор. – Ты ощущал себя живым, тебе было нужно, чтобы рядом с тобой были ещё живые люди. Ты считал живым Рауля.

Вообще-то так оно и было. Я один отгораживался от действительности.

Доктор прибавил:

— Заметь, мы тебе ни разу не сказали неправды. Раулю настолько чуждо отступление от правил, что, если бы и мог управлять Картой, он никогда бы не стал этого делать.

Я засмеялся:

— Да, ни разу не соврали, потому что вы мастер на фразы с двойным смыслом.

И доктор Граф снова засмеялся вместе со мной. А потом попросил у меня подтверждения:

— Ну, что? Решено? Ты теперь всё знаешь и остаёшься вместе с нами. Так?

— В жизни я не успел ничего сделать. Я умер не для того, чтобы бездельничать.

Главврач прищурился и взглянул на меня.

— Молодец, Лиам! Тобой можно гордиться.

Мне показалось, что он с удовольствием хлопнул бы меня по плечу.

Доктор Граф направился к двери, сказал, что пойдёт предупредит Рауля, а я на прощанье обернулся к Карте. Любопытно, что она так и застыла на моей больничной палате, как будто собиралась мне что-то ещё показать.

Папа снова наклонился ко мне! Он что-то пишет фломастером под ручкой чемодана. Хоп! Карта вернулась в настоящее, и мне вдруг стало очень тяжело. Я простился с мамой и папой навсегда.

Я тоже побрёл к двери, но очень медленно.

Только в холле я немного опомнился и кое-что сообразил. Я поспешил к себе в комнату.

Чемодан… Ручка… Под ней что-то написано, а я и не заметил. Три слова. Два из них меня удивили: «Лиам де Фалестан».

Это ещё что такое?

Что вообще это может значить – Лиам де Фалестан? Это, что, мои настоящие имя и фамилия?

Но я в жизни ничего подобного не слышал! Неужели я приёмный? И родители никогда ничего мне не говорили?

Или они сами поменяли фамилию по неизвестной мне причине?

Во всяком случае, папа хотел в последний момент, чтобы всё у меня было настоящее. Если тогда это казалось ему важным, значит, это важно на самом деле. То, что он не сказал мне при жизни, сказал после смерти. Сказал и недосказал, и я чувствовал что-то вроде растерянности. Если честно, я ощущал всегда, что со мной связана какая-то тайна. Может поэтому я и захотел стать детективом.

Я снова подумал о Клеа. Загадка «Фалестана» выглядела интригующей, но в ней не было никакой срочности, а вот в проблеме Клеа была. Если её разгадать, Клеа больше не будет мучиться. И возможно, посмотрит на меня другими глазами.

Какой же я всё-таки эгоист! Не могу не подумать о себе.

Сердце у меня колотилось, когда я постучался к ней в дверь.

— Клеа! Ты готова? – крикнул я как можно веселее.

— Входи, – откликнулась она. – Я через одну минуточку!